Книга Ступень 4. Наследники демиурга, страница 122 – Юрий Киселев

Подобные мысли оставались у юноши и во время завтрака, который он традиционно приготовил на троих, и даже начало движения не разогнало его сомнений — Селена молча поела и так же молча забралась на свою лошадь, пристроившись справа от неспешно двинувшегося в путь парня, односложно отвечая на вопросы Керта и сохраняя на своём лице маску задумчивости, явно не собираясь занять себя разговорами. Было видно, что девушку гложет какая-то неприятная мысль, от которой она никак не может избавиться. Юноша долго сопротивлялся желанию расспросить и, быть может, чем-нибудь помочь, но сдерживало его нежелание самой девушки рассказать о своей проблеме. Что это — робость или недоверие? В зависимости от ответа на этот, без сомнения важный вопрос, проявлять инициативу и пытаться выведать причину столь нехарактерной для Селены задумчивости и молчаливости Керт долго не решался. В конце концов, измученный неопределённостью, юноша задал гложущий его с утра вопрос:

— Лэри Селена, ты сегодня необычайно молчалива. Скажи, что-то случилось? Что-то такое, о чём я должен знать? Возможно, я смогу тебе помочь.

— Помочь ты мне ничем не сможешь. Однако за предложение спасибо, я оценила, — всё так же задумчиво ответила девушка.

— Но я могу хотя бы попытаться! — попытался настоять на своём Керт.

— Я же сказала — не можешь! Хотя, можешь попробовать — всех твоих возможностей я не знаю. Помощь нужна не мне, а Линнее.

— Я рад помочь твоей сестре. Скажи, что я должен сделать?

— Убрать рубцы с её тела. После оборота они исчезли на кошачьем теле, но остались в человеческой ипостаси.

Новость оказалась слишком удивительной, чтобы юноша ответил сразу — ведь, согласно прочитанным им книгам, теоретически метаморфы могли принимать любой облик, следовательно, со сменой облика должны были исчезнуть и полученные Линнеей шрамы. Если только девушка подсознательно не отождествляет полученные ею травмы с неотъемлемой внешностью собственного тела. Недавняя мысль о том, что Линнее не помешала бы помощь квалифицированного лекаря-психолога, начинала трансформироваться в уверенность. Немного подумав над тем, что будет отвечать, юноша осторожно сказал:

— Теоретически метаморф может принять любой облик, какой только пожелает. Он может создать на своём теле любое количество шрамов, и тут же убрать их. Наличие на теле твоей сестры шрамов относится не к области физических характеристик её тела, а к области подсознания.

— Не поняла…

— Повторюсь — теоретически метаморф может принять любой облик, но одного желания для трансформации мало, нужно ещё уметь оборачиваться, а твоя сестра пока проделывает оборот интуитивно, по наитию, и даже сама себе не может объяснить, как она это делает. Могу только предположить, что разум Линнеи знает, что эти шрамы у неё есть. Вернее, её подсознание абсолютно в этом уверено. Твоя сестра уже запомнила себя с этими шрамами, поэтому она, возвращая себе человеческий облик, создаёт шрамы вновь и вновь. Именно подсознательная память, вкупе с незнанием методик оборота заставляет человеческое тело твоей сестры обзаводиться шрамами вновь и вновь. Ведь ни ты, ни я не знаем, откуда она берёт образец, или матрицу для оборота.

— Так теперь что, она навсегда останется с этими шрамами?

— Вовсе нет. Проблема твоей сестры в том, что все манипуляции со своим телом она, как я уже говорил, производит бессознательно, используя своё подсознание. Образ рурха в её подсознании зафиксировался цельным, поэтому она всегда будет обращаться в здорового зверя, даже если за мгновение до этого погибала от смертельных ран. А вот человеческий облик её подсознание, скорее всего, считывает, так сказать, с "последней сохранённой версии", то есть воссоздаёт человеческое тело точно таким же, каким оно было на момент обращения в рурха. Это, скорее, не физическая, а моральная травма.