Книга Лом 2, страница 60 – Павел Казаков

— Всё вот это, — девушка показала рукой на своё лицо и тело, как бы обозначая, что речь идёт о её новой роли — я затеяла не потому, что имперские спецслужбы меня сильно прижали. Нет. За мной открыли охоту «Последние Судьи». Ты должен был слышать о них, Тао Нгата.

— Фанатики, древняя военная организация, которая существует со времён Войн Бестелесных. Тогда они сильно помогли и заполучили некую юридическую свободу. У них есть свои территории в пределах Республики и Империи, но не полностью независимые, как Свободные Миры.

— Не совсем так. Есть и парочка Свободных Миров, которые полностью принадлежат им. Для тысяч населённых планет в Республике и Империи их не так уж и много. Капля в море. Но они хорошо организованы. Помнишь их девиз, генерал-герой?

— «Ранги должны умереть». Как-то так? — ответил генерал.

— «Искажённые должны умереть навсегда». Им не нравится слово «Ранг». Они называют всех Рангов «искажёнными». И ты забыл слово «навсегда». Кто такие фанатики, Тао? Это люди, которые не могут смотреть прямо на некоторые вещи и, соответственно, видеть эти вещи для них весьма болезненно. Какая-то идея заменяет им наблюдение, и они всё существование подстраивают под эту идею. А какую эмоцию вызывает у фанатика что-то, что он видеть не хочет и существование чего не признаёт или считает неправильным? — вопросы были риторическими, поэтому генерал просто молчал, внимательно слушая. — Ненависть. Сводящую с ума ненависть. А кого наблюдать тяжелее всего или даже невозможно?

— Человека в бестелесной форме? — спросил Славик. Немезида раскрывала пласт совершенно новой для меня информации, поэтому я слушал очень-очень внимательно всеми четырьмя ушами.

— Да. Хорошие слова. Бестелесная форма. Без тела мы невидимы, но мы есть. Нас не видно, но мы есть. Да, какие-то приборы могут нас засечь, какие-то машины могут на нас влиять, но контролировать нас, когда мы без тела, тяжело. Но и мы ни на что неспособны. А тот, кто ни на что не способен, можно сказать, и не существует. Но есть те, кто и без тела остаётся ярким, заметным, могущественным, значимым.

— Ранги, — мрачно произнёс генерал.

— Да! Облей их отрыжка богомола, — необычно выругалась Немезида, — Ранги! Их существование заставляет «Последних Судей» неистовствовать. Разжигает в их сердцах огонь ненависти такой силы, что они идут на всё, лишь бы осуществить свой последний приговор. И он всегда один. Вечная смерть.

Сейчас Немезида рассказывала вроде как отстранённую историю, но это было для неё чем-то очень личным.

— И они воюют с Рангами? — спросил Славик.

— Всё немного сложнее… — Немезида задумалась, потом выдула из себя воздух с видом человека, который принимает неприятную ситуацию. — А ладно! Время у нас есть. Про это место они не знают. Можем поговорить нормально. У вас же ничего срочного, вроде, нет сейчас?

— В ресторан вечером надо сходить. Больше ничего. Время есть. — ответил генерал. — Выскажи всё, что ты хотела сказать.

— Хорошо, — кивнула Немезида. Потом окинула взглядом Славика и Димона. — Я вижу, что эти двое многого не знают. Вы из какого-то Свободного Мира?

— Это закрытая информация, — спокойно ответил я с помощью Димона, при этом полностью взяв под контроль эмоции. Что-то я рядом с этой дамочкой расслабился. Она же может меня читать не хуже, чем я её. Любое изменение в дыхании или частоте моргания даст ей кусочек информации обо мне.