Книга Лом 2, страница 95 – Павел Казаков

— Не, я свою невинность не для неё берегу!

— Невинность?

Действительно, откуда этому слову получить значение «никогда не было секса» в здешних реалиях вечной жизни.

Я объяснил, что это значит. Про формикадо она уже знала, что это были бесполые бойцы. А про то, что никаких таких развлечений для взрослых в человеческих телах у меня ещё не было, она как-то не задумывалась. Потом я рассказал про визит к генералу и передал его мысли, насчёт того, что меня, возможно, будут пытаться перевербовать.

— Ну и как, что там эта сучка сейчас вытворяет?

— Прямо сейчас она готовит почву, чтобы сделать Винни Пуха знаменитым.

Я рассказал про пост, который сделала Немезида в местных соцсетях, и про создание отдельного аккаунта для Славика.

Акуна тут же достала коммуникатор и очень быстро нашла публикацию Наташи. Просмотрела, пожала плечами, но было видно, что тема ей интересна.

— Так, а сейчас что делает?

— Объяснила Винни Пуху, как тот был не прав, игнорируя её сиськи и сказала, чтобы завтра такого не было. Должен буду отрабатывать влюблённого по уши.

— И потом?

— Спать пошла.

— Ну, ладно, — пожала плечами Акуна, но к ней уже вернулось хорошее настроение. Возможность подглядывать через Славика её развеселила. — Всё равно я привыкнуть не могу, что вот я с тобой разговариваю, а вторая твоя половина не пойми чем занимается.

— Это не вторая моя половина… Это я. Как если бы ты сейчас генералу отвечала по переписке и со мной общалась. Это же и там, и там ты. Просто у меня тел больше.

— ну, да. И ещё этот твой… Пузик?

— Тузик.

— И как там на Земле дела?

— Непонятки. Всей власти снесли головы без исключения. Имперцы главные, но что-то у них там идёт не гладко. Хотя, возможно, всё по плану. Никто не знает ничего. Родители, главное, в безопасности. Тузик мышцы наращивает, присматривает за ними.

— Это, конечно, очень странно всё. Эти твои способности.

— У меня вопрос, — перебил я Акуну.

— Давай.

— А кем ты была до того, как стала чемпионкой? У тебя же детства, как я понимаю, не было?

Акуна, вместо того чтобы ответить, задумалась. Потом неожиданно спросила.

— Ты знаешь, что такое «порог перехода»?

— Нет. Первый раз слышу.

— Тогда я расскажу тебе сначала про это, чтобы было понятнее.

— Чем больше ты мне дашь информации про жизнь хомо, тем лучше. Такое ощущение, я не знаю каких-то абсолютно всем известных вещей.

— Тогда слушай про жизнь среднестатистического хомо. Не Ранга, а самого обычного. — Акуне прям понравилось это слово «хомо». — Живёт такой хомо, живёт, и в какой-то момент понимает, что ему доставляет удовольствие, например, петь. Или заниматься наукой. Или выращивать цветы. Или исследовать новые планеты. Он нащупывает что-то такое, что ему нравится и к чему есть неугасающий интерес. Потом он этим занимается. Терпит много лишений, превозмогает, достигает, поднимает профессионализм, становится экспертом и… Начинает остывать. Но он начинает остывать не к музыке. Это не совсем так просто. Музыка была для него частью жизни. Даже не так. Музыка и была его жизнью! Остывая к музыке, он остывает к жизни.

— Но умереть он не может.

— Не может. Но прийти в печальное состояние может. То, что доставляло огромное удовольствие и зажигало, не трогает ни единой струнки в душе. Надо найти что-то новое. Этот период поиска себя может длиться десятилетиями. А жить надо, кормить тело надо. Если накоплений не осталось, то такие люди устраиваются на самые непрестижные работы и просто плывут по жизни, пока в них снова не разгорится огонь интереса к новой цели. И вот эта зона апатии и поиска себя называется «порог перехода». Там нет ничего интересного, ничего хорошего, ничего стоящего. И, чтобы ты понимал мрачность картины, нет ничего стоящего в его воспоминаниях о музыке, так как все триумфы давно достигнуты, все победы одержаны, все интересы реализованы и всё душевное топливо сожжено.