Книга Маугли 3. Доверие и предательство, страница 80 – Павел Казаков

Империя аккуратно брала планету под контроль. На имперском сайте появилась информация, что любые перелёты между странами разрешены без виз. То есть можно было купить билет в России, улететь в Канаду, выйти и идти без какого-либо паспортного контроля. Даже загранпаспорт был не нужен. Не было разницы, в какую зону лететь: между зелёными и красными зонами разрешалось перемещаться как угодно. Границы между странами были упразднены. Пограничники пытались возмущаться, но несколько саморасстрелов погасили все протесты в зародыше. Силовикам было разрешено применять силу только, если человек нарушал общественный порядок. А вот если этот человек шёл через границу, то останавливать его было нельзя. Обыскивать, слава богу, было можно. Поэтому работы у пограничников значительно прибавилось.

— Да тут миллионы этих штук нужны, где удостоверения выдают, а они всего несколько поставили, — прокомментировал я очевидную нелогичность.

— Я думаю, они здесь производство запустят и будут миллионами их собирать в скором времени, — ответила Крапива.

— Ладно. Я что подумал. Мы пока всё правильно делаем. Избавились от опасного имущества, спрятались. Выиграли себе время. Надо это время использовать для двух вещей: сбора информации и изменения тел, чтобы нас не могли узнать. Пока тебя и так трудно узнать, рекомендую прикинуть, как ты будешь меняться и начинай меняться. Я тоже этим займусь. Потом. Нам очень помогал успешно действовать пленный. Без него мы бы не захватили базу с истребителем и не разрушили установку на Луне. Значит, нам нужен пленный.

— И где же мы в Новосибирске возьмём пленного имперца? Сам же сказал, что надо сидеть и носа на улицу не показывать.

— Пленного мы возьмём… — я выдержал драматическую паузу. — В подвале!

Крапива мгновенно догадалась, что я имею в виду наших заточенных в переноски пленников.

— Погоди… А это идея! Но как мы с ними будем общаться? Они же в переносках.

— Это решаемо. На боте остались бесхозные тела. Можно использовать одно из них. Придётся, правда, к тому болоту, в которое я бот утопил, съездить на машине, но это решаемо. Давай думать, кого мы «оживим».

— Ну, не тренера точно. Этот хитрожопый урод не сдастся до последнего. И он нас знает хорошо.

— Согласен. Тех техников, которые нам под наркотой много рассказали, я думаю нет смысла оживлять. Они что знали уже слили, сами не военные. Толком что-то посоветовать не смогут.

— У нас ещё тётка с кнутом, как ты её назвал Кнутвумен, и Миррормэн, мужик в зеркальных доспехах, плюс несколько человек из группы захвата. И Акинак.

— Акинак, — утвердительно сообщил я свой выбор.

— Почему?

— Кнутвумен и Миррормэн, вполне вероятно, имеют Ранги. Какие — мы не знаем. Неизвестная опасность — это большая опасность. Рядовой боец группы захвата — это лотерея. Он может знать много, может мало. А может отказаться сотрудничать. А вот Акинака мы более-менее знаем. Правда, и он нас знает, но он точно намного лучше всех остальных информирован. Как только мы посадим тонгера в тело, его уже не вытащишь. Только если уничтожить тело. У нас два тела, две попытки. Я думаю, надо «оживлять» Акинака.

— Логично. А если он откажется сотрудничать?

— А вот тут просто. Пытки! Он любит чувствовать чужую боль. Что-то мне подсказывает, что он совсем не любит чувствовать свою. И причина, по которой он лишил себя огромного количества чувств и поселился в механическом носителе, не только в его отвращении к органическим носителям, но и в страхе боли. Так что, как только он окажется в обычном теле, то, я думаю, мы договоримся, — я был на самом деле уверен, что Акинак очень боится боли. Да и если выбирать, кого из всех наших пленников в переносках подвергать пыткам, то Акинак был на первом месте.