Книга Ген древних, страница 43 – Андрей Uknown Ефремов

— Я могу ошибаться, но, скорее всего, тварь впечатлили наши возможности, и пока мы отлёживались, он забрал все ценные кадры и свалил в закат. В смысле сбежал с остатками свиты.

— А они так могут? Алиса говорила, что они запрограммированы уничтожать иммунных.

— Кто говорил? — не понял я.

— Я назвала своего симбионта Алисой. Голос похож на интерактивную колонку, была такая у одной знакомой, — пояснила Вика.

— Синт считает, что из-за высокой концентрации генетического материала древних в человеческой популяции в протоколе трансмутации людей могли произойти сбои, и спрогнозировать последствия практически нереально. Так что нужно быть готовыми к любым сюрпризам. Ладно, это всё лирика, нужно сделать работу.

Первая комната, где я побывал, похоже, была обычным процедурным кабинетом и не содержала сложного оборудования. Лишь раскуроченные медицинские шкафы, море стекла от разбитых склянок и кучи других медицинских приспособлений не совсем понятного назначения. Поэтому вернулся туда лишь на несколько секунд, чтобы проткнуть нейроклинком черепушку изувеченному заражённому, и на всякий случай обработал его из утилизатора.

В следующих четырёх кабинетах мы обнаружили точно такую же картину. Полная разруха и огрызки заражённых разной степени сохранности. Зачем было приковывать их в разных комнатах, мне пока не до конца понятно, но причина у этого действия быть обязана. Кабинеты также не представляли собой интереса и были, по сути, офисами обычных сотрудников.

А вот последняя дверь порадовала. На чудом уцелевшей табличке, что обнаружилась у входа, было написано, что перед нами кабинет компьютерной томографии, а это сложное оборудование, в изготовлении которого используется много редких элементов.

Томограф оказался разбит в хлам и валялся грудой металла и пластика у дальней стены, но этот факт не помешал Вике извлечь из него всё необходимое. Я первый раз наблюдал, как работает нейротехник, и, должен признаться, выглядит это весьма эффектно. Первым делом Вика просканировала гору искорёженного оборудования лучом сине-фиолетового цвета, который создала прямо из своей ладони, затем удовлетворённо хмыкнула, достала из рюкзака несколько странного вида контейнеров и начала притягивать нужные ей элементы. При этом кисти девушки горели всё тем же сине-фиолетовым цветом, а гора обломков растворялась прямо на глазах.

Весь процесс занял не больше минуты. Вика отключила действие умения, демонстративно отряхнула руки, захлопнула крышки контейнеров, куда ссыпала мельчайшую пыль добытых редких ресурсов, и проговорила беспечным тоном:

— Готово, двигаемся дальше. Пришлось использовать большинство менее ценных компонентов в качестве катализатора расщепления, но ты сам сказал: брать только наиболее редкие. Зато это позволило работать гораздо быстрее.

Комментировать её слова я не стал, у нас действительно много работы, пожалуй, я погорячился, когда озвучивал Воронцову сроки вылазки. Боюсь, нам придётся поблуждать по этому муравейнику, и непонятно, сколько времени потребуется, чтобы отыскать всё необходимое.

Левое крыло первого этажа, как я и предполагал, было отведено под стационар, с большим количеством одноместных палат, напротив которых располагались кабинеты с установками дистанционной лучевой терапии. Сложнейшее оборудование уже по традиции было превращено в бесполезную груду обломков, а ещё при входе Синт объявил, что фиксирует повышенный радиационный фон, но беспокоиться нечего, нейростойкая мутация кожи не позволит ионизирующему излучению проникнуть в тело носителя и вызвать лучевую болезнь. Главное — не отменять модификацию.