Книга Бывшие. (не) твоя дочь, страница 32 – Елена Верная

— Нет конечно! Я что, на дуру похожа? — я удивленно посмотрела на Катю.

— Прости, дорогая, но вот сейчас прям похожа. А что сказала? Дочку ветром надуло? Сквозило после развода сильно? Или что? — подруга откровенно угорала надо мной.

— Нет. Сказала, что не знаю, кто отец, — призналась как есть и поняла, насколько это, наверное, дико звучало. — Сказала, что пустилась во все тяжкие после развода.

— Ну ты и дура! — Катя покачала головой, и вот я с ней была согласна. — И что? Он поверил?

— Не знаю. Думаю, нет. Сказал, что завтра придет поговорить, — призналась я.

— Ну хоть дал время придумать оправдание, — хмыкнула бывшая коллега.

— Да почему я должна перед ним оправдываться⁈ — я вскочила со стула.

— Ну, давай начнем с того, что ты не сказала, что он стал папой почти три года назад. Не считаешь, что за это можно хотя бы извиниться?

— Ты на чьей стороне? — я уставилась на подругу.

— Я на твоей. Но ты поступаешь глупо, — корит меня Катя.

— Ну конечно! Я поступаю глупо. А он прям мудрец! А ничего, что он женат на Марине. На той самой Марине, которую он, между прочим, у меня на глазах…., — я завелась не на шутку.

— Все, все, все, поняла. Можешь не продолжать, — Катя сдалась и примирительно выставила руки перед собой.

— Ладно, я спать. Иначе у меня голова взорвется от мыслей, — я устало села на стул, с которого недавно вскочила.

— А, Вика, я не поняла только одно: как Виктор оказался у тебя в квартире? — Катя только сейчас сообразила.

— У меня трубу прорвало.

— А он что, сантехником заделался? — подруга не могла понять взаимосвязь.

— Ой! Давай потом расскажу. Сейчас я без сил. Засыпаю.

Полночи крутилась, вертелась. В голове был диалог, и я словно проговаривала его мысленно по ролям. Уснула под утро и проснулась с мыслью: будь что будет. Что я могу изменить? А поговорить нам действительно давно пора. Пока готовила завтрак и принимала душ, заодно осматривала себя на предмет надписей и еще чего-то, так как вчерашнего позора повторять не хочу, я решила, что нам и правда стоит все обсудить.

Я понимала, что, скорее всего, меня обвинят во всем. И в том, что тогда наседала на него с беременностью, и он устал, поэтому пошел налево. Да, не прошло, как говорится, и трех лет, как я решилась поговорить об измене мужа. Да-а-а-а-а, сильно он меня, конечно, подкосил своим походом налево. Я в него верила, а он. Да, ревновала, но лишь потому, что чувствовала свою неуверенность из-за бесплодных попыток забеременеть. Я тогда чувствовала себя какой-то ущербной. Каждые наши общие знакомые спешили спросить у меня, когда мы планируем малыша и почему тянем, ведь у нас все есть и лучше рожать молодыми. Им же, естественно, лучше знать, что нам лучше. А я не тянула, но сказать никому об этом не могла. Не говорить же, что мы не тянем, пробуем. И раз уж им есть дело до таких личных интимных вещей, то, может, пусть покажут. Они же, уверена, знают лучше нас как надо.

За обдумыванием и воспоминаниями, завелась не на шутку. И была не то что готова к разговору, уже сама хотела все ему высказать.

Разбудила с трудом дочь, так как она легла поздно и, естественно, не выспалась. Помянула «добрым» словом Катю, да и себя, дуру, что поддалась на ее уговоры. Сейчас бы жила и горя не знала. И меня бы не интересовало: приехал мой бывший муж в город, где я живу, или нет. А дочь не хныкала бы, что надо рано вставать. Я раньше могла себе позволить оставлять ее дома, если Настюшка не высыпалась или просто не хотела идти в сад. Мне было жалко ребенка, хотя потом, в течение дня, когда у меня заканчивались нервы, я искренне жалела, что не отвела ребенка к воспитателям. Но в следующий раз делала точно так же.