Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 99 – Татьяна Никольская

Я жду, что она сейчас начнёт кричать, устроит истерику, как делала всегда, когда я шёл против её воли. Но мама реагирует странно. Она не вздрагивает, не повышает голос. Она спокойно, даже как-то снисходительно смотрит на меня, берёт чашку, делает маленький глоток и аккуратно ставит её обратно на блюдце. На её губах играет загадочная улыбка.

— Ошибаешься, Максимка, — тихо говорит она. — Моя пара давно найдена. Просто у нас был… затянувшийся перерыв. Но сейчас всё встаёт на свои места.

Я замираю, нахмурившись. Её намёк мне очень не нравится. Если она про отца… О существовании Ирины Александровны в его жизни мама, судя по всему, даже не догадывается, для неё она только мать моей невесты.

— И кто же это, интересно? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Мама поднимает на меня взгляд, улыбаясь.

— Твой отец, конечно, — спокойно выдаёт она.

У меня внутри всё обрывается. Я тупо смотрю на неё, не зная, что сказать.

— Что за бред ты несёшь? — наконец выдавливаю я. — Вы развелись семь лет назад. Вы чужие люди.

— Мы никогда не были чужими, глупый ты мальчик, — Наталья Дмитриевна мягко качает головой. — Мы поговорили с Серёжей. Я видела его глаза, Максим. Твой отец несчастен. Все эти годы он жил только работой, потому что до сих пор меня любит. Он просто не мог сделать первый шаг из-за своей дурацкой мужской гордости. Но вчера мы всё обсудили. И мы решили сойтись. Ради тебя, ради нашей семьи. Мы снова будем вместе, вот увидишь. А все эти его интрижки и временные увлечения, которые у него были без меня, — это просто попытка заполнить пустоту, которая теперь закончится.

Я стою посреди кухни, и в голове начинает шуметь. Мама говорит это так естественно, так буднично и с такой непоколебимой уверенностью, что у меня внутри возникает сомнение — правильно ли я думал насчёт отношений моего отца с Ириной Александровной.

Но она же не станет так открыто врать собственному сыну? Зачем ей это придумывать? Неужели отец действительно… Неужели они встретились, старые чувства вспыхнули, и он решил вернуться к ней? А как же мать Лизы? Получается, отец просто использовал её? Или тот ужин на «Старой мельнице» был просто прощальным аккордом перед возвращением к бывшей жене?

Внутри меня нарастает лавина из шока и смятения. Если это правда, то нашей свадьбе с Лизой точно конец. Ирина Александровна никогда не простит такого предательства, да и Лиза тоже. Я смотрю на улыбающуюся маму и чувствую, как мир вокруг меня снова начинает медленно рушиться.

Идея устроить этот званый ужин целиком и полностью принадлежит Сергею. Он считает, что перед свадьбой детей все обязаны познакомиться и сесть за один стол, как цивилизованные люди. Я пытаюсь мягко намекнуть ему, что сводить на одной нейтральной территории бывшую жену и прошлую любовь — идея сомнительная, но Кузнецов непреклонен.

В итоге в закрытом вип-зале «Элизиума» собирается внушительная компания: Сергей, я, Лиза, Максим, его мать Наталья Дмитриевна, а также Забродин с Татьяной, которых Сергей притащил «для моральной поддержки и создания численного преимущества».

Когда Наталья Дмитриевна заходит в зал, я невольно задерживаю на ней взгляд. Изящная, ухоженная, с тщательно выверенными движениями и безупречным загаром. Она выглядит эффектно, этого не отнимешь. Но стоит ей заговорить, как весь флёр дороговизны осыпается, обнажая звенящую пустоту.