Книга Рассвет ярости и гнева, страница 394 – Мелисса Рёрих

— О боги! — вскрикнула она, когда Лука вошел в нее, заставляя себя двигаться медленно.

Его самообладание было натянуто так же сильно, как у Теона. Они никогда не делали этого раньше. Не одновременно. И, святое дерьмо, он не был готов к тому, насколько охеренно это будет.

Он видел испарину на ее лбу и блеск на груди, когда вошел еще немного. Он чувствовал член Теона, отделенный от его собственного лишь тонкой преградой плоти. Чувствовал, как ее мышцы спазмируют, сжимая обоих мужчин. Он чувствовал каждую гребанную мелочь.

Теон шептал ей на ухо грязные похвалы, она колотила ладонями по простыням, по нему самому, царапая кожу в попытках найти, во что вонзить ногти.

— Ты так добра к нам, Тесса, — говорил Теон. — Мы тебя не заслуживаем, ты же знаешь? Но ты нам нужна. Мы — твои. Так и должно быть. Мы втроем — и весь мир.

Она неистово кивала, но ее сила так и не проявилась. Ни разу она не попросила остановиться. Ни разу не оттолкнула их.

— Ты ведь примешь нас обоих до конца, искусительница? — прохрипел Лука и вошел на всю глубину.

Все трое замерли.

Не слышно было ничего, кроме их тяжелого дыхания. Их грудные клетки вздымались и опускались вразнобой. Теон и Лука встретились взглядами, потому что — святое дерьмо. Они планировали это. Обсуждали, каково это — обладать ею вот так, вдвоем. Но реальность не шла ни в какое сравнение с их самыми грязными фантазиями. Даже близко.

— Ты готова, Тесса? — спросил Теон, убирая волосы с ее лба.

И несмотря на все, что они делали с ней сейчас, что-то в ее взгляде смягчилось от этого прикосновения. От его заботы. Она потянулась назад, закинув руку ему за шею, а другую протянула Луке. Он склонил голову, позволяя ей притянуть себя для поцелуя, и сделал пробный толчок бедрами.

Она застонала ему в губы, подстегивая его. Его толчки становились жестче, она переводила дыхание от поцелуя Луки к поцелую Теона и обратно. Именно так все и должно было быть. Что-то первобытное и темное. Что-то яростное и священное. Принадлежащее только им. То, что они каким-то чудом обрели, несмотря на все, что было против них.

Тесса металась, Теон крепко прижимал ее к себе, позволяя Луке брать свое.

— Отдайся ему, Тесса, — приказал Теон. — Это наше.

Она качнула головой, впиваясь ногтями в его руки. Теон мрачно хмыкнул у ее кожи.

— О, маленькая буря… Тогда мы сами возьмем это.

Одна его рука скользнула ей на живот, надавливая на клитор, и Лука почувствовал, как она сжалась вокруг него.

— Вот оно, малышка, — прохрипел Лука. Ее волосы падали ему на глаза и прилипли ко лбу. — Вот так.

Она всхлипнула, и пальцы Теона напряглись, давя сильнее. И блядь, каждый раз, когда он это делал, она сжималась все сильнее.

— Если не отдашь сама — мы сами заберем, — повторил он в прерывистом шепоте. — Но ты ведь этого и хочешь, верно? Чтобы мы давили на тебя, пока ты не сможешь больше терпеть.

— Да, — выдохнула она. — Да, пожалуйста.

Хватка Теона на ней стала стальной, и Лука резко подался бедрами вперед, глубоко и быстро вбиваясь в нее, пока она не сжала его в тисках оргазма с криком, сорвавшимся с губ. Он не смог бы остановиться, даже если бы попытался. Он кончил сразу за ней, его мышцы сократились так же сильно, когда он излился в нее.

Этот финал главы ставит точку в эмоциональном напряжении, переходя от обжигающей страсти к глубокой, почти болезненной преданности.