Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 26 – Диана Роулэнд

— Ах, нет, не туда, Энджел, — сказал доктор Никас, заметив, что я устроилась в процедурном кресле. — Для этого дела мне нужно, чтобы вы с Филиппом сидели гораздо ближе друг к другу.

— Насколько ближе? — спросила я и многозначительно подмигнула Филиппу. — Ближе типа «держаться за ручки» или ближе типа «ложиться ложечками»?

Филипп тихо хмыкнул, но доктор Никас уже погрузился в свою запредельную концентрацию и совершенно пропустил мою попытку пошутить.

— Достаточно будет сесть спина к спине, — сказал он, опуская противень на стойку. К моему глубокому разочарованию, на этой штуке не было ни единой чертовой печеньки. Ничего, кроме шприцев, наполненных жидкостями самых разных цветов. Кучи и кучи шприцев. Мамочки. Хорошо хоть, что я перестала бояться иголок после того, как меня обратили.

Доктор Никас подошел ко мне и без предупреждения с силой провел указательным пальцем по моей щеке, затем шагнул к Филиппу и проделал то же самое, но уже средним пальцем. Пока мы с Филиппом обменивались недоуменными взглядами, доктор Никас прижал оба пальца к своему языку, нахмурился и уставился в пустоту. Вкусовая диагностика, как он это называл. Этот дико странный процесс, судя по всему, за пару секунд выдавал ему тонну информации. Я без понятия, как это работало, но видела, как он проделывал это несколько десятков раз, и метод всегда приносил впечатляющие результаты.

Доктор Никас пробормотал что-то себе под нос, после чего принялся выводить непонятные символы на маркерной доске. Жак притащил в комнату два обычных вращающихся табурета на колесиках; я плюхнулась на один из них, хорошенько крутанулась и поджала ноги. Один оборот. Два. Три. А у этой штуки плавный ход! Четыре, скорость падает. Я перехватила полный раздражения взгляд Жака и резко опустила ноги на пол, тормозя свой триумфальный тест-драйв, после чего одарила его невинной улыбкой. Пожалуй, лучше не бесить Игольного Вампира.

Не говоря ни слова, он жестом приказал мне сесть спина к спине с Филиппом, а затем опустил сиденье Филиппа пониже, чтобы мы сравнялись по росту. Уж на то, чтобы использовать Филиппа в качестве спинки, я точно жаловаться не собиралась.

Когда мы уселись как надо, Жак вставил внутривенный катетер в правую руку Филиппу, а затем еще один мне — надо полагать, для того, чтобы влить в нас всю ту разноцветную херню с противня. Покончив с этим, он принялся обвешивать нас датчиками: электроды ЭКГ, ремни вокруг головы, эти маленькие прищепки на пальцы для измерения пульса и кислорода в крови, манжеты тонометра и еще несколько штук с тянущимися проводами. Я понятия не имела, что измеряли эти проводные приблуды, и, честно говоря, слегка побаивалась спрашивать.

Под конец он подошел к тележке и вернулся с рулоном армированного скотча. Я настороженно за ним наблюдала.

— Это еще зачем? — спросила я.

Он ответил мне тонкой торжествующей улыбкой, присаживаясь на корточки рядом со мной, после чего принялся приматывать колеса моего табурета к полу. Этот ублюдок наверняка притащил скотч специально ради этого.

— Да ладно тебе! — возмутилась я. — Я же всего одну маленькую хреновину на днях сломала.

Его лицо сделалось еще более мрачным, чем обычно, пока он заматывал последние два колеса, но когда он закончил и выпрямился, его глаза говорили о другом. Большие, ореховые и потрясающе выразительные, они стали для меня главным индикатором того, удалось ли мне его развеселить, раздосадовать или Реально взбесить. Фух. Я все еще была в безопасной зоне.