Книга Игра хаоса. Туман войны. Книга тринадцатая, страница 18 – Алексей Свадковский

С Хаосом все понятно: шесть огоньков, тридцать процентов от прямого воздействия первоосновы на меня. Новая звездочка, взамен утраченной в сердце Коллекции, сверкает, переливаясь, на подаренном Владыкой кольце, как награда за спасение Румии. В принципе, справедливо. Хотя жаль впустую потраченную карту и огонек, ушедший на ее усиление. Но тут сам дурак, мог бы и предвидеть, что подобную дверь от воздействия магией наверняка прикроют. Да и наплевать, главное что жив. Плюс наконец-то раскрыл для себя еще один секрет кольца. Если внимательно рассматривать его, погрузившись в свой внутренний мир, то можно увидеть и тот самый вопрос, что тогда стучался в разум и был отринут в спешке, и возможность потратить оставшиеся звезды на усиление любой карты или себя.

Свет. Дар Эррубиэля, переливающийся в районе правой руки, сделал меня полностью невосприимчивым к любому его враждебному проявлению. Как и говорил Восьмикрылый, Свет умеет быть щедрым.

И Тьма. Вот она преподнесла мне неожиданный и крайне неприятный сюрприз. Когда я, немного отдышавшись после Бездны, впервые взглянул на Средоточие, то обнаружил не полный ноль, как всегда, а странный символ, больше похожий на черную кляксу, сухо сообщивший о себе, что это знак повышенного урона от любого темного воздействия. При этом, сколько бы я ни проверял, никаких новых включений в своей ауре я так и не нашел.

Испытанного шока мне тогда хватило, чтобы забыть о лени, остаточной слабости и нежелании никого видеть, быстро собраться и срочно отправиться в Дом Чаш. Сочувствующий взгляд Хозяина и долгая траурная тишина заставили сердце упасть, а надежду получить ответ, в чем дело и с какой стати я не вижу конкретных показателей, умереть, корчась в муках. С таким вопросом я не пойду ни к какому союзнику, не то что просто к партнеру, и ни под какие клятвы не доверю информацию о моей серьезной уязвимости, да еще перед Тьмой в сердце Города Игроков!

Впрочем, зная свою слабость, всегда можно быть готовым к ней. Хотя Тьма коварна и изменчива: яды, проклятья, основанные на ней, никогда не бьют прямо, в отличие от Света, не терпящего компромиссов и уловок. Надо бы дать Саймире задание поискать карты временного сопротивления всем стихиям и первоосновам, сделав особенный упор на Тьму. С другой стороны, информация о том, что я побывал в Бездне на пару с нагом, похоже, уже просочилась, так что подобное мое желание защититься от ее обитателей никого особенно не насторожит.

«Ты, наверное, один из первых Игроков, умудрившихся вогнать какой-либо из аспектов в минус», — не удержалась Тай, чтобы не прокомментировать с ехидцей мои мысли.

— Пусть Бездна и оставила мне напоминание о своей ненависти, но лучше выбрать одну сторону и быть другом ей, чем пытаться угождать всем. И получать по шее от обеих, — возразил я, постаравшись удержать невозмутимое выражение лица. А потом продолжил мысленную ревизию себя.

Ментал. Здесь у меня со времен получения Абсолютного Щита Разума все без перемен. Ни я ни на кого толком воздействовать не могу, ни они на меня. А ведь я до сих пор хочу стать сильным эмпатом, пример Шепчущего к этому буквально подталкивает, пусть мне и не сравниться никогда со старшими расами, и тем более с Владыками мыслей. Но несмотря на сложности, Великое зелье духовного роста я выбрал все равно: не принеся новых сфер силы непосредственно, но увеличило потенциал развития моего Средоточия разума, особенно его ветки эмпатия — телепатия — гипноз, позволяя вложить большее количество сфер, прежде чем они потеряют свою эффективность. Уже сейчас за счет повышения базовых склонностей имеющиеся сферы приносят больше пользы. Если я приопускаю щит разума. Было бы неплохо иметь для такого случая и собственную сопротивляемость, но она у меня сейчас далеко не на первом месте. И еще долго не будет.