Книга Игра Хаоса. Книга Четырнадцатая. Искусство войны, страница 12 – Алексей Свадковский

Это что, сон? Я недоуменно посмотрел на буравящего меня взглядом Хотреша, продолжавшего на глазах у всех что-то мне предъявлять про сорванный по моей вине план. Уцепившись за мою одежду, он даже попытался меня приподнять.

Удар по руке вышел почти спонтанно. Сначала удар, а потом запоздалая реакция усталого мозга.

— Убери руки, хряк. И если еще раз посмеешь сделать что-то подобное, я отрежу тебе их под корень.

Хотреш непонимающе захлопал глазами, уставившись на меня так, словно с ним заговорил тактический стол, а не я.

— Все уцелевшие защитники лагеря получили приказ стягиваться к центру периметра, а не помогать тебе в загонной охоте на Керумера. У меня половина бойцов на ногах стоять не могла, карты на исходе, и едва живые, вырвавшись из боя, мы должны были переть на старших охотников, возглавляемых Первым, прикрывая вас собой? Да ты совсем ополоумел.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!!! — Хотреш, немного опешив, снова истерично завопил, попытался ухватить меня за лацкан. — Я — член Совета Альянса, и когда я говорю прыгать, такие как ты должны лишь спрашивать куда и как высоко. Ты меня понял, тупая обезьяна? Ты со своими ублюдками должен благодарить Смеющегося Господина, что я оказал вам честь помочь мне в бою.

Хотелось послать его в Бездну, попутно объяснив, что следует захватить туда с собой и его милость, и высокую оказанную мне честь. Только непонятно зачем он устраивает весь этот цирк. В любом случае, я в нем участвовать не желаю.

— Владыка Хотреш, я являюсь равным вам в статусе лидером клана и членом Совета Старших, получив это звание как Чемпион Турнира тысячелетия.

Я говорил спокойно, но с каждым словом воздух в штабе будто густел. Все находившиеся в палатке затихли, внимательно наблюдая за нами.

— Вы допустили неуважение ко мне, многократно оскорбив, обвинив в трусости и предательстве общих интересов. Хотя ни словом, ни делом я не допустил ничего подобного и действовал строго в рамках ранее полученных приказов. Рискуя своей жизнью, я добыл для нашего альянса победу на турнире, сражался на Румии, штурмовал Сентварк и спустился в Бездну, закрывая Огненные Врата, но нигде из этих мест я не видел вас. И после этого вы смеете обвинять в трусости меня⁈ В конце концов, именно на вашем медальоне стоит клеймо труса, и я, думаю, Владыка Игры не зря им вас наградил. До конца дня я жду от вас официальных публичных извинений, или мы встретимся на Арене в поединке, и пусть боги рассудят, кто из нас прав.

Тишина, возникшая в палатке после моих слов, была такая, что ее, казалось, можно было резать ножом. Хотреш, вытаращив на меня глаза, пытался что-то сказать и, не находя слов, просто хлопал ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

А я, молча развернувшись, вышел из штаба. Думаю, разговор с Никрисом можно перенести и на потом.

………………….

— Ты должен поддержать меня, — Хотреш, метавшийся по залу, замерев, уставился на Мастера войны, меланхолично парящего возле тактического стола.

Маасари, отвлёкшись от размышлений, посмотрел на свинолюда.

— Ты сам виноват. Сначала провалил операцию, а потом пытался свалить вину на другого, только вот он ее брать на себя не захотел. И он в своем праве. Действия Рэна укладывались в рамки отданных тактических приказов, он не входил в твой отряд и принимал разумные решения в соответствии с обстановкой. Я видел отчет о состоянии его людей. Ты всерьез рассчитывал, что они, едва вырвавшись из боя с кучей раненых на руках и почти без карт, ринутся тебе на помощь? У тебя под рукой было две сотни отборных бойцов плюс ты сам. И это они при этом должны были вам помогать? Ты совсем потерял разум? И если да, то я еще сохранил свой.