Книга Ян и Инь 5. Свой, среди своих, страница 26 – Ник Вотчер

Вместе со мной отправился Акамир. Юнгура я оставил за старшего.

По пути, я с интересом разглядывал город. Чем ближе мы подъезжали к центру, тем больше следов сражений я замечал. По улицам сновали конные патрули монголов, отряды ханьцев занимались сбором и погрузкой на телеги мёрвых тел и замывали уже успевшую местами засохнуть кровь.

Лица жителей выражали единственную эмоцию — страх. Не поднимая голов, они старались как можно быстрее выполнять приказы и даже практически не дёргались, когда получали удары кнутами или палками.

Покорность и обречённость. Пожалуй, именно этими двумя словами можно было охарактеризовать царившее в городе настроение.

Жалко ли мне было жителей? Пожалуй, нет. Они сами выбрали себе такую судьбу. Не стали сражаться до конца. Предпочли сдаться на милость победителю, вместо того, чтобы погибнуть с оружием в руках, как и полагается воину. Или сбежать. Или спрятаться и нападать исподтишка, чтобы нанести захватчику хоть какой-то вред.

Но всё это касается только мужчин. С женщинами и детьми всё обстоит по-другому. Они беззащитны, и обижать их, демонстрируя свою силу, недостойно настоящего воина.

Именно поэтому, когда я заметил, что один из надсмотрщиков начал что-то громко кричать, после чего пустил в ход палку, охаживая ею спины, плечи и головы группы детей, которые уронили на мостовую явно большие и тяжёлые для них вёдра и разлили находившуюся там воду, то натянул поводья, направляя лошадь в их сторону.

— Прекрати! — крикнул я, привлекая внимание всех, кто находился на улице.

— Двигай дальше, куда направлялся, парнишка, — оскалился любитель бить палкой детей.

И ведь, что самое противное, ему явно нравилось то, что он делал. Когда от особого удачного удара, его жертва вскрикивала от боли, он довольно улыбался, демонстрируя окружающим почерневшие зубы.

Решив, что больше на меня можно не обращать внимания, он возобновил процесс наказания и воспитания. Только палка, которой он решил пройтись по голове сжавшегося мальчишки, так и не достигла своей цели. Монгол дёрнул палку пару раз, после чего до него дошло, что кто-то держит его оружие. Он обернулся, раскрыв свой рот, из которого воняло, словно от кучи трупов, но не успел произнести ни единого слова.

Я ударил не жалея, прямо в грудь. Под звуки треснувших костей, монгол полетел на мостовую и приземлился лицом в кровавую кашу, которую пытались смыть его «подопечные». В мою сторону дёрнулось сразу два вооружённых воина, но замерли, заворожено глядя на огонёк в руке Акамира.

— Эй вы, — произнёс я, обращаясь на вытаращившихся на меня детей. — Бросайте всё и бегите в район мастерских. Увидите флаг вот с таким зверем, — я ткнул себя в грудь, где кто-то из расторопных мастеров успел вышить символ медоеда, — значит, что вы на месте. Скажете, что вас сюда отправил Ян. Господин Ян, — добавил я поморщившись. — Ясно?

— Да, господин Ян! — кивнул самый старший из детей.

— Господин, а можно взять с собой остальных? — со страхом в глазах спросил парень помладше.

На него тут же зашикали и даже двинули пару раз под рёбра, но так, чтобы я не заметил. Но я заметил и оценил, что, несмотря на тычки, он не отказался от своих слов и продолжил стоять в уважительном поклоне.

— Господин, простите его, он… — начал было старший из них.