Книга Мама, я – Игрок!, страница 109 – Ник Вотчер

— Да, статья сто двадцать восемь точка один. Хотите сказать, что Андрей Александрович дал ложные показания? Ваша версия событий? — спросила Смирнова, когда я отложил бумаги. Голос у неё был ровный, без эмоций. Она явно не испытывала ко мне ни симпатии, ни антипатии — просто выполняла работу.

Я коротко, стараясь не вдаваться в излишние подробности, пересказал историю: как нашёл экспонат залитым кофе, как ворвалась Алёна Павловна, как схватилась за лист голыми руками и порвала его. Смирнова слушала молча, изредка делая пометки в компьютере. Когда я закончил, она подняла на меня взгляд.

— Свидетели происшествия есть?

— Ольга Анатольевна из научно-фондового отдела. Она видела, как Алёна Павловна держала документ без перчаток. И как порвала.

Смирнова кивнула и записала фамилию.

— Акт о вашем увольнении подписывали?

— Да. Вот, — я достал из файла и выложил на стол все бумаги, которые мы тогда оформили. Заявление по собственному желанию, соглашение об отсутствии взаимных претензий, копия приказа. — Здесь всё зафиксировано. Никаких претензий музей ко мне не имел. Уволиться мне настоятельно «порекомендовали», когда я пригрозил… то есть сказал им, что, если они решат повесить порчу на меня, то я буду жаловаться на них в трудовую.

А до меня только сейчас дошло, что секретаря Сиволапова и грымзу из музея зовут одинаково. Вот это совпадение. Понятно тогда, почему у меня к ней изначально такой негатив был. Подсознание сработало, не иначе.

Следователь взяла документы и принялась внимательно их изучать. Минуты три в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и далёкими звуками уличного движения за окном. Потом она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то новое.

— Вы Игрок? — спросила она, и в её голосе прозвучал искренний интерес.

Я замер от неожиданности.

— Да, — ответил я коротко, решив не врать. Всё равно проверят. — А как Вы узнали? А, случайно засунул к остальным бумагам, извините.

Я забрал договор, подписанный с Гильдией Игроков в лице Сиволапова, где было указано, что я являюсь игроком и членом гильдии.

Смирнова откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

— Значит, вот почему вы так спокойны, — сказала она задумчиво. — И документы все заранее приготовили. Но вот посылать человека по телефону было лишним. Он записал разговор и собирается приложить его к этому делу.

— Я был занят, — пожал я плечами. — И не обязан отвечать на звонки бывшего начальства. Да и не узнал я его, подумал, что мошенники названивают. Время такое, никому нельзя доверять. Я и про Вас сперва подумал, что мошенники звонят. Были, знаете ли, прецеденты.

— Даже так? — усмехнулась она. — Ладно, неважно. Отчасти вы правы. Скажите, Николай, а почему вы решили прийти? Могли бы проигнорировать звонок. С вашим-то статусом.

— Потому что я ничего не нарушал, и ни в чём не виноват, — ответил я спокойно. — И мне скрывать нечего. В отличие от некоторых, — добавил, кивнув на заявление директора.

Следователь хмыкнула, но ничего не сказала. Снова взяла в руки соглашение о претензиях, повертела его так и эдак.

— Грамотно составлено, — заметила она. — Нотариус делал?

— Я сам. И мой бывший директор, который подписал этот документ собственноручно. С печатью.

— Это я вижу, — она отложила бумагу. — Формально музей отказался от претензий. Но Кислицын утверждает, что не знал о произошедшем инциденте с экспонатом, а вы этим воспользовались, чтобы избежать ответственности.