Книга Мама, я теперь какой-то Ткач!, страница 114 – Ник Вотчер

— Да-а-а, — протянул я, будучи в курсе, куда именно они «пропали». — А зачем искали?

— Да были к ним кое-какие вопросы. Неважно. Значит, говоришь, это Доцент на тебя зуб точит.

— Больше некому. Ты же знаешь, я не конфликтный сам по себе человек.

— Осталось как-то доказать это комиссии. Когда заседание?

— Завтра в десять.

— Так быстро? — удивился Макс.

— Быстро? Обычно не так?

— Да мои заявления могут неделями рассматривать!

— И что мне делать?

— Идти, — ответил Макс, как что-то очевидное. — Если не придёшь, то тебя могут исключить из Гильдии. А это серьёзно, поверь.

— Фигово. Ладно, спасибо.

— Да ты не отчаивайся, Коля! Я постараюсь ещё по своим каналам пробить, в чём там дело. Тем более, что ты говоришь, что невиновен. Ведь невиновен?

— Невиновен, — подтвердил я. — И у меня даже есть доказательства.

— Тогда приноси их с собой.

— С этим есть небольшая проблемка, — протянул я. — А там сразу же всё решают, или могут перенести вынесение решения?

— Знаешь, в принципе, могут и перенести. Но только если ты записан в Разлом не ниже Дэ ранга. Ближайший как раз послезавтра. Так что думай. У тебя уже вроде есть несколько ходок в Дэшки?

— Да, я… подумаю, спасибо, Макс.

— Да ерунда, обращайся!

После разговора с Максом, я решил навестить Лома, проверить состояние здоровья и поинтересоваться на счёт его желания выступить в качестве свидетеля.

Костя выглядел значительно лучше. Пусть передвигался он пока с трудом и постоянно морщился от боли, но уже не было той мертвенной бледности и прерывистого дыхания.

— Как себя чувствуешь? — спросил я Лома.

— Пока не сдох, — жизнеутверждающе ответил он.

— Да? А мне вот тут написали, что меня обвиняют в твоём убийстве, представляешь? И не только твоём, но ещё и Шныря.

— Доцент, мать его, — сходу догадался Лом. — Решил тебя подставить, и даже Шныря не пожалел.

— И это при том, что мы заключили системный контракт с вами тремя.

— Обойти его сложно, но можно, — поморщился Костя. — Они обсуждали, как это провернуть, когда ты ушёл.

— Они? Без тебя? Но при этом ты в курсе…

— Я… подслушал, — признался Лом. — Я ведь сам не в восторге от такого ярма на шее.

— Так что с договором?

— Он поклялся не вредить тебе и не разглашать тайну твоего Осколка, так?

— Да.

— И он своего слова не нарушил, — Лом криво усмехнулся. — Доцент не дурак. Он не будет вредить тебе лично и рисковать получением отката от Системы за нарушение. А вот что касается твоей репутации… это, по условиям контракта, не запрещено. Шныря он убил сам, и свалил на тебя. Меня тоже хотел убить, но тут они просчитались. Ты их спугнул, когда пришёл раньше оговоренного срока.

— И зачем ему это? — спросила я. — Какой смысл? Я же вас отпустил.

— Но при этом унизил нас, заставил насильно рисковать жизнью и таскать тебе каштаны из огня? — Лом криво усмехнулся. — А ещё он хочет отжать твой Осколок.

— Его нельзя «отжать», — с сарказмом ответил я.

— Ну-ну, как скажешь, — пожал плечами Лом. — Но он говорил именно об этом, когда думал, что я всё равно сдохну. Вещал тут весь из себя, что всё поменяет, когда станет владельцем. Говорил, что теперь можно «заказных» не убивать, а сюда закидывать и заставлять впахивать.

— И как он хотел отжать у меня Осколок?

— Сказал, что у него есть «друзья» в дисциплинарной комиссии. Что отобрать нужную вещь не так уж и сложно. Вопрос цены. Что он уже всё продумал.