Книга Мама, я теперь какой-то Ткач!, страница 32 – Ник Вотчер

Лом со злостью посмотрел на Доцента. Тот молчал, но я видел, как в его глазах лихорадочно работают мозги, просчитывая варианты.

— Это ты виноват в том, что мы оказались в этой ситуации, — бросил он, сверля своего «лидера» глазами.

— А что, если мы согласимся? — спросил меня Доцент, никак не отреагировав на реплику Лома. — Что с нами будет дальше?

— Дай-ка подумать, — я усмехнулся. — Давай так, если вы докажете свою полезность, я вас выпущу

— Через сколько? Какой срок нам определил наш «судья»? — последнее слово практически выплюнул, вложив в него весь свой сарказм.

— Когда пойму, что вы изменились и больше не опасны для нормального общества. И когда вы отработаете свой долг, конечно же.

— Долг? — переспросил Шнырь, который уже пришёл в себя и сидел на полу, потирая голову. — Какой ещё долг?

— Долг за ваши жизни, — терпеливо объяснил я. — Вы пытались убить меня и моего друга. Причём не один раз. Я имел полное моральное право отомстить вам тем же. Вместо этого я вас пощадил. Получается, что вы мне должны. Следите за логикой? Не слишком сложно для вас?

Повисшее в ответ молчание говорило лучше любых слов. Да и их взгляды, полные ненависти лишь дополняли картину.

— Отработаете — будете свободны. Хотя, может вам тут ещё и понравится, и вы не захотите уходить. Выбор за вами.

— Ты псих, — выдохнул Лом. — Настоящий псих.

— Спорно, — покачал головой я. — И очень субъективно. А вот то, что вы убийцы, которые заслужили наказание, это факт. Так что не надо тут давить на жалость, угрожать мне последствиями и использовать другие приёмы манипуляции, Доцент. Твои навыки на меня не действуют, если ты ещё не понял. Просто примите ответственность за последствия своих проступков.

Повисла тишина. Лена стояла чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим. Я практически физически ощущал на себе её взгляд, но не спешил оборачиваться.

— У нас нет выбора, — со сдерживаемой злостью произнёс наконец Доцент. — Ты это прекрасно осознаёшь. Мы тоже это понимаем. Так что говори, что делать. И обозначь нам конкретные сроки, раз решил поиграть в прокурора, судью и тюремщика одновременно.

— Не зарывайся, — холодно бросил я, перестав улыбаться. — Я тут с вами в псевдодемократию и псевдозаконность играть не собираюсь. Я сказал — вы сделали. Это ясно? Ну? — я повысил голос, не дождавшись от них ответа.

— Ясно, — неохотно протянул первым Лом.

Дождавшись, когда остальные двое тоже ответят согласием, я подозвал жестом Лену.

— Раз мы разобрались в наших взаимоотношениях, позвольте вам представить Лену. Она лекарь, если вы ещё не догадались. Подумал, что вам не помешает немного лечения.

Лена шагнула вперёд, и на её лице появилась та самая профессиональная улыбка, которую я видел у неё в лазарете.

— Приятно познакомиться, — сказала она ровным голосом. — Что-нибудь беспокоит?

— Помимо того, что нас здесь удерживают помимо нашей воли? — с неприкрытым сарказмом спросил Шнырь.

Доцент посмотрел на Лену с плохо скрываемой брезгливостью, но промолчал. А вот Лом не стал рассусоливать и указал на свою ногу:

— Пятку мне можешь вернуть на место?

— Я лекарь, а не волшебница. Показывай, посмотрю, что смогу, то сделаю.

Лена провозилась с Ломом почти полчаса, но оно того стоило. Рана на ноге у амбала стала выглядеть намного лучше. А то его сокомандники даже не удосужились нормально обработать ему повреждение. Пришлось, правда, потратить на него зелье обезболивания, а то от его криков сразу заболела голова.