Книга Мёртвая паства, страница 37 – Андрей Абрамов

В воздухе мелькнула чёрная точка. Граната! Черпий уткнулся в траву и зажал уши. Ба-бах! С неба посыпало смесью земли и кровавых ошмётков. Как и обещал, пушкарь вытянул на себя большую часть роя – самое время, чтобы пробиться к выжившим!

Церковник вскочил и рванул к горящим останкам гондолы, на ходу обследуя местность урной опасности.

За ближайшим завалом с дюжину чурбаков. Пытаются перебраться через сломанную балку каркаса. Пока им это не удаётся, но скоро последний рубеж падёт. По ту сторону обороняются члены экипажа. Двое на ногах. Один тяжелораненый. Без сознания. Поблизости…раз, два…семь, двенадцать трупов.

Артур осторожно перебрался через опалённые брёвна и спрыгнул на небольшую площадку. Всё. Теперь Марика ему не помощник. Только он и двенадцать голодных до крови безумцев, не страшащихся ни огня, ни клинка. Ах да! Есть ещё Эби – единственная в королевстве макака, искусно владеющая сапожным ножом! Одного, да к праотцам отправит.

Действовать предстояло быстро и без помарок. Как только церковник демаскируется, всё внимание голодранцев обратится к его персоне, и здесь уже будет не до шуток. Либо он, либо его.

Полураздетый чурбак, вымазанный с ног до головы кровью и сажей, неуклюже карабкался по металлическим перемычкам. Когда до верхотуры оставалось несколько шагов, клубы дыма прорезала крючкообразная оконечность пожарного багра. Удар пришёлся вскользь. Скруглённый штырь взлохматил и без того взъерошенную макушку чумазого. Чурбак покачнулся, и широко раскинув руки, полетел вниз.

Тело шлёпнуло о бревно и скатилось к ногам церковника.

Глаза безумца открылись и уставились на черпия. Уголки порванного рта исказились в подобии улыбки, а из горла раздалось противное курлыканье. Перекидывая раздробленные руки и ноги, чурбак пополз к жертве.

Твою ж мать! Кусок переломанного дерьма сейчас на уши всех подымет! Артур коротко размахнулся и саданул по закопчённому лбу. Хрустнула кость. Оставшиеся пустоголовые синхронно повернулись на звук.

Чекан так и остался торчать в расколотом черепе. Артур бросил его, чтобы не упустить драгоценные секунды. Два залпа почти лишили слуха, но дали весомое преимущество, сократив численность врага наполовину. Ещё двое лежали на земле с перебитыми конечностями, клацая зубами и пяля на черпия широко раскрытыми глазами. Оставшаяся троица ринулась в атаку.

Церковник наотмашь ударил разряженной картечницей и со всей дури врезался плечом в потрясённого оппонента. От мощного толчка тот потерял равновесие, и запутавшись в ногах, влетел в колючий кустарник. Артур развернулся на месте. Второй чурбак истерично вопил, пытаясь расправиться с недосягаемым врагом. Сидевшая на его спине макака ловко уворачивалась от взмахов здоровенных ручищ и подобно жалящему скорпиону, била наконечником хвоста в шею и грудь безумного.

Третий пустоголовый рванул вперёд, но едва сделав шаг, скрутился в комок из плоти и осколков костей – церковник вовремя вспомнил о боевой урне, пылившейся в поясничном тубусе. Наступило минутное затишье.

— Эй! Ты жив? – из-за балки высунулась перепачканная мазутом физиономия. Небритые щёки. Торчащий, словно бесформенная картофелина, нос. Засаленная кепи, сдвинутая на затылок. И рыжая, закрывающая лоб, чёлка.

Артур выдрал чекан из черепа поверженного врага и направился к кустарнику, где всё ещё копошился первый пустоголовый.