Книга Первая кровь, страница 63 – Андрей Абрамов

— Дык. Эти только час как прибыли. А «противные» … сколько их. Двое. Вот они сидят.

— Я в курсе про новеньких. А почему «противников» всего двое?

— Ну так Вы сами вчера усатому сказали – «не знаю, как ты проживёшь эту ночь» …

— Ты истинный полудурок Додо. Разве я сказал, что усатого нужно кончать? – Де Бромосса недвусмысленно посмотрел на Буна. Тот побледнел и в очередной раз двинул сутулому затрещину. – Ты куда смотрел Бун? Опять к чернушкам бегал на ночёвье?

Коренастого перекосило от волнения. Лоб взмок. Глаза чуть ли не выпрыгивали из глазниц. Полуоткрытый рот никак не мог собрать из звуков слово.

— Такого б-б-больше не повторится, еп-п-п-пископ де Бромосса.

— Ладно. Ладно. Успокойся. Всё равно он меня раздражал. Противников пара не исправить – их только в расход можно. Правда, голубчики? – инквизитор прошёлся перед сидящими на полу пленниками, обвиняемыми в пособничестве противникам пара.

Медленно вышагивая, он поравнялся с Рупертом и Сэмом.

— Занятно. Такие сильные и беспомощные мужчины. Нет! С этими поговорим позже. Покажите мне остальных! – де Бромосса резко обернулся на месте и капризно затряс пальцами. – Больше света! Хочу видеть много подробностей.

Додо принялся зажигать факелы. В помещение стало светлее. Бун сдёрнул со стены связку ключей и направился к клеткам. Лязгнули замки. Заскрипели несмазанные петли.

— Вылезайте уроды!

Бенджамин подхватил Алберта под руку и помог тому выбраться из клетки. Коренастый для острастки замахнулся плёткой и указал в центр помещения. Еле волоча затёкшими ногами, пленники побрели к деревянном столу. Там уже в предвкушении топтался Додо. С дебильной улыбкой он накинул на руки и ноги несчастных ржавые оковы. Потом подошёл к какому-то механизму и крутанул деревянное колесо. Цепи поползли вверх, задирая к потолку руки мучеников.

— Готово, епископ де Бромосса! С кого начнём?

Инквизитор обошёл по дуге подвешенных перед ним пленников. Глаза недобро прищурились. Рука легла на покрывающую стол ткань. Резко дёрнула, являя на свет инструменты святой инквизиции. От увиденного у Бенджамина застучало в висках. Он закрыл глаза. В голове крутилась мысль: «Это ошибка! Этого не может быть! Это недоразумение». Не выдержав напряжения, он заговорил:

— Епископ, произошла ошибка! Мы выжившие с «Экберта». С нами был епископ Брюмо. Спросите у него. Вы совершаете ошибку. Пожалуйста. Мы ни в чём не повинны.

— О-о-о! Как мы запели! Ты слышал это, Додо? Они даже в друзья епископу затесались. Давай-ка проверим, насколько мальчишка говорит правду, – с этими словами его длинные пальцы запорхали над столом.

Бенджамин услышал, как юнга еле заметно всхлипнул. На запятнанной столешнице с маниакальным перфекционизмом были разложены десятки предметов, предназначавшихся для причинения невыносимых мук. Ножи – прямые и кривые, острые и зазубренные. Всевозможных размеров крючья. Молотки для дробления костей и забивания гвоздей. Клещи для вытягивания языка, для вырывания ногтей и плоти. Миниатюрная ручная пила с кривыми зубьями. Шило короткое, шило длинное.

На специальной подставке лежала железная кошачья лапа, с креплением на руку. Были также наборы игл разных калибров для засовывания под ногти. Баночки с кислотами и наркотическими веществами. Последние использовались при особо жестоких процедурах, когда требовалось, чтобы жертва не агонизировала раньше времени.