Книга Брачный приговор, страница 10 – Агата Лав

— Где вы поранились?

— Что?

Вместо ответа он подхватывает мою ладонь и ведет ее наверх, пока я пытаюсь справиться с мыслью, что он дотрагивается до меня. Он делает это предельно осторожно, но я чувствую, что его деликатность может смениться штормом грубости в любой момент. Его длинные пальцы с резко очерченными костяшками обжигают и в то же время показывают, что умеют обращаться с женским телом.

— Вот здесь, — подсказывает Чертов, разворачивая мою руку.

Я замечаю свежую ссадину. Ох! Я упустила из виду, что вчерашние стычки с охраной оставили следы на теле. Хотя возможностей было масса: меня грубо хватали в кафе, зажимали охранниками в машине, а потом Родий тащил меня в лифт. Неудивительно, что на мне остались раны, моей коже достаточно малейшего соприкосновения, чтобы запомнить “обидчика”.

— И вот здесь, — добавляет Чертов с хрипотцой.

Он вдруг уходит вниз, опускаясь передо мной на колени. Я судорожно выдыхаю. К этому я точно не была готова… Я смотрю на Чертова сверху вниз и вижу, как он подводит ладонь к моей голени. Я рвусь прочь, пытаясь избежать прикосновения, но он не оставляет мне ни одного шанса.

Чертов выбрасывает вторую руку, стоит только двинуться, проталкивает ее между моих ног и обхватывает бедро с задней стороны. Я оказываюсь в капкане. Пусть с бархатной подкладкой, Чертов по-прежнему касается так, словно держит визитку джентльмена в нагрудном кармане, но мне все равно не по себе. Я ощущаю, как его сильные пальцы продавливают кожу и по-хозяйски исследуют мои изгибы.

— У тебя синяки, — говорит Чертов, разглядывая мои ноги.

— Мы уже перешли на ты?

— Я не разговариваю на “вы” с женщинами, которых трогал ниже живота.

Он усмехается.

— А если выше? — бросаю и тут же проклинаю себя, что вообще участвую в этом разговоре.

Чертов поднимает зеленые глаза на мое лицо. Не знаю, как ему это удается, но я чувствую себя под ним даже сейчас. Словно это я упала на колени и пытаюсь дотянуться хотя бы до его плеча, чтобы он расслышал мои слова.

— Кто это сделал? — Чертов спрашивает ледяным тоном, показывая, что время для шуток закончилось.

Я машинально отступаю назад, чувствуя, как его пальцы наливаются злой силой. Но он их неожиданно разжимает. Отпускает.

— Когда я спрашиваю, надо отвечать, — добавляет Чертов.

— Я помню по имени только одного. Родий, — признаюсь на выдохе. — Он силой забрал меня из ресторана, когда решил, что я собираюсь закатить истерику.

— А ты не собиралась?

— Не знаю, — я закрываю лицо ладонями, пытаясь перевести дух. — Я уже ничего не знаю…

— Ты его любила?

— Кого?

Черт!

На его жестких губах зажигается опасная улыбка. Чертов поднимается и вновь придавливает меня высотой своего роста.

— Ты сам сказал, что мой муж не достоин ничьих слез.

Эта фраза стоит мне олимпийских усилий. Мне не по себе обращаться к нему на “ты”, но и выкать глупо. Так только подчеркивать, что он хозяин положения, а я зависима от чужих решений. Нет, так не пойдет. Нужно взять себя в руки и перестать мямлить.

Я заставляю себя выдохнуть полной грудью. Моя психика постепенно привыкает к близости Чертова. Смиряется с тем фактом, что нам находиться в одной комнате столько, сколько он захочет, и перестает подавать сигналы бедствия каждую секунду.

Я смелею настолько, что запрокидываю голову. Смотрю на его лицо, не прячась, и мысленно считаю секунды. Да, надо просто привыкнуть к нему. Он умеет держать себя в руках, это уже хорошо. Он не грубит, хотя и ведет себя странно. Я бы не назвала его эксцентричным, скорее, свободным. Он делает, что хочет и когда хочет.