Книга Брачный приговор, страница 19 – Агата Лав

Артем готовит портфель, чтобы переложить в него папки. Я же использую момент и подхожу ближе, заглядываю через его плечо и успеваю рассмотреть фамилии. Они помечены черным маркером на корешках. Первые три мне незнакомы, но зато потом следует две папки с фамилией “Чертов” и эти папки самые толстые, а на последней написано…

— Татьяна, — я выдыхаю собственное имя.

Не знаю откуда у меня берутся силы и ловкость, но я разворачиваюсь на каблуках за мгновение. Вырываю папку из стопки и раскрываю ее веером, чтобы успеть рассмотреть хоть что-то.

И это что-то повергает меня в шок!

Я выпускаю папку из рук от неожиданности, мне удается разглядеть всего пару страничек, но этого оказывается достаточно, чтобы обмереть. Папка падает на пол, и из ее карманов вылетают страницы и фотографии. Они оказываются у меня под ногами, и теперь можно рассмотреть досье целиком.

А оно богатое и детальное. Я вижу свои детские снимки, еще из детдома, в котором я выросла, справки, выглядящие как больничные, ксерокопии моих школьных аттестатов, какие-то номера и столбики адресов. Они написаны слишком мелко, чтобы разобрать. Но мне вдруг кажется, что в этой папке выжимка всей моей биографии. Кто я, как жила и училась, все государственные отметки и достижения, официальные данные и множество фотографий, многие из которых я никогда не видела.

— Что это? — произношу пораженно, поднимая с пола первый попавшийся в снимок.

Он сделан около трех лет назад. Я узнаю по синему пальто, которое носила тогда. На снимке я стою около входа в торговый центр и явно не знаю, что нахожусь под прицелом фотокамеры.

— Вы же прекрасно видите, — Артем держит лицо и выглядит так, словно не происходит ничего из ряда вон выходящего. — Это цветная фотография, на которой изображены вы, Татьяна.

— Хватит валять дурака, Артем! Вы прекрасно понимаете, что я спрашиваю о другом!

Он опускается вниз и вместо ответа начинает сгребать листки обратно в папку. Его непроницаемый футляр все же идет трещинами, и я замечаю, что помощник злится.

— Какого ответа вы от меня ждете? — наконец, произносит он, запрокинув голову. — Вам кажется, что вы тут ничего не решаете? Не смешите меня, Татьяна. Это я тут всего лишь обслуживающий персонал, я слова не могу сказать лишнего.

— Я должна вас пожалеть? Не пробовали работать на других людей? На нормальных.

— Пробовал, — он усмехается. — А вы попробуйте задать все свои вопросы Чертову.

Он захлопывает папку театральным жестом. Потом поднимается и закидывает ее в портфель.

— Теперь можем идти? — он указывает на дверь. — Или будем дальше портить друг другу нервы?

— Вы мне не нравитесь, Артем. Ни черта вы не приятный.

— Вам подберут другого помощника, — он кивает. — Я передам ваше мнение боссу.

Он скрипит зубами, но сохраняет деловой тон из последних сил.

Остаток дороги мы проводим в абсолютной тишине. В моей голове бьется столько мыслей, что даже легкая фоновая музыка не воспринимается. Я смотрю строго в окно, но ничего не вижу. Ни улиц, ни прохожих. Только чувствую, что мое положение еще запутаннее и сложнее, чем я думала раньше.

— Я оставлю бумаги на столике, — бросает Артем, когда мы въезжаем через черные витые ворота. — Вместе с ручкой.

Я не сразу понимаю, что он вновь заговорил о документах “опекунства” Чертова. Я не отвечаю ему и пытаюсь запомнить, куда меня привезли. Выглядит как поместье, укрытое от мегаполиса и случайных людей. Мы едем по прекрасной дороге, которая прорезает насквозь лесной массив, и только спустя десять минут выезжаем к первым домикам. Они небольшие и напоминают постройки для слуг. А вот особняк встречает чуть позже. Естественно огромный. Он искусственно состарен и наверняка вызывает прединфарктное состояние, если узнать его цену.