Книга Брачный приговор, страница 60 – Агата Лав

Злость все-таки вспыхивает в груди!

От его молчания.

От того, что он просчитывает ситуацию, когда я едва дышу.

Как можно было быть такой слепой?!

Он же игрался со мной, как с котенком.

И продолжает…

— Молчишь, — я киваю за него. — Продолжай в том же духе, если тебе плевать на меня.

Где-то в глубине души я даже рада, что всё так.

Быстрее очнусь.

Как шоковая терапия.

— Я не вижу смысла говорить сейчас, — голос Чертова резко контрастирует с моим — оазис ледяного спокойствия посреди бури. — Мы оба выпили…

— Боже!

Мой крик превращается в вой. Он все же достал из меня огненные эмоции. Я мечтала продержаться, спрятаться потом в ванной и выплакать всю горечь и обиду. Я правда хотела поговорить, разобраться в ситуации, но моих сил не хватает.

Я бью по спинке переднего сиденья со всей силы. Слышу, как бьется браслет о подаренные Капо золотые часы, и этого короткого звука становится достаточно, чтобы меня прорвало. Я срываю в себя все украшения до единого — остервенело сдираю их один за другим и бросаю под ноги. Кольца! Браслет! Цепочку с подвеской!

Сережки…

Ай, больно!

Но плевать! Плевать! Я ничего не хочу от него! К черту!

Не знаю, как успокоиться, не знаю, как дико смотрюсь со стороны, но это единственная дорожка, по которой моя истерика находит выход.

— Таня! — Чертов вдруг оказывается рядом, он матерится и перехватывает мои руки. — Ты поранишь себя! Мать твою!

Я не сразу понимаю его слова, выныриваю из эмоций как из омута, и замечаю его воспаленный взгляд. От фирменного спокойствия Чертова не остается ни следа. Он часто дышит и сжимает ладонями мое тело так, что останутся синяки. Я замираю, чувствуя, что стоит ему дернуть еще и я окажусь точно под ним, и пытаюсь привести дыхание в порядок. Но дышать приходится его выдохами. Он слишком близко. И он распален не на шутку.

— Я обещал тебя Самсонову, — бросает Капо, не выпуская меня из горячих рук. — Он передает мне бизнесы, а я вручаю ему родную дочь.

— Бизнесы, — я безотчетно повторяю за ним.

Осознание не спешит.

Оно спотыкается о нежелание принимать жестокость этого мира.

Так просто…

Банально.

И так больно.

Вопрос, как всегда, в деньгах. Он купил меня у Лаврова, чтобы продать подороже отцу.

— Тише, — произносит Чертов невпопад. — Тише, малышка.

Он ослабляет хватку и переносит правую ладонь выше, ведет по моему плечу с осторожной лаской. Я ничего не понимаю, но через мгновение угадываю, что меня бьет. Мое тело дрожит, не справляясь с безумием, что творится в моей душе. Это пугает Капо. Я отчетливо вижу, как в его глазах загорается страх. Он не знает, что делать.

Он, наверное, впервые в жизни не знает, что делать.

Он умеет калечить, а вот как вылечить не имеет понятия.

— Я не сделаю тебе больно, — он понижает голос, стараясь звучать как можно мягче. — Это ничего не меняет, тебе нечего бояться.

— Ты уже сделал, Капо, — я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. — В тебя слишком часто стреляли, ты думаешь, что боль бывает только такая.

Я вытягиваю руку и касаюсь его плеча. Намечаю место, в которое его ранили и которое забинтовывала именно я.

— Но бывает намного хуже. Так, что дышать нечем.

Я выдыхаю фразу на одном запале и отворачиваюсь. Я совершенно выжата. Хочется свернуться, закрыться ото всех и подождать, когда станет легче. Я наклоняюсь к спинке, пряча лицо, и заставляю себя не прислушиваться к его шорохам — к тому, как он отодвигается через пару мгновений, снимает с себя пиджак, но не решается опустить его на мое тело. Вместо этого я пытаюсь слушать дорогу. Шелест шин и гудение автопотока.