Книга Брачный приговор, страница 94 – Агата Лав

— Я сказал ей, чтобы она зашла позже. Сказал, что она может пройти в спальню, если хочет, и проверить тебя. Но только тихо, потому что ты сладко спишь.

— Сладко? Ты сказал “сладко” при постороннем?

Теперь я подкалываю его с хитрой улыбочкой.

— Не верю, Чертов. Ты слишком брутален для этого. Ты только со мной позволяешь себе “сладко” и то иногда. Очень и очень иногда.

Я треплю его волосы, чувствуя, что больше не могу говорить серьезно. Мне вообще больше не хочется разговаривать, я подставляю шею под его карамельные поцелуи и беззаботно смеюсь.

По матрасу расходится легкая вибрация. А потом начинает играть ритмичная мелодия.

— Мой телефон, — говорю, встряхивая головой. — Где он?

— Тут, — Чертов находит его у изголовья и передает мне.

— Папа, — произношу и бросаю на него обеспокоенный взгляд.

Я не боюсь признаться во всем отцу, меня тревожит другое. Приходится спуститься с небес на землю и вспомнить, что мой отец и отец моего ребенка — враги. И это не эмоциональная формулировка с шекспировским послевкусием, это правда жизни. Они воевали друг с другом по-взрослому, не боясь пролить реальную кровь. И они, черт возьми, проливали ее! У Саши остался как минимум один шрам после покушений, которые организовал Самсонов. А у моего отца… Я не знаю, я не спрашивала, но не удивлюсь, если Чертов тоже свирепо огрызался в свое время.

Да, отец утешал меня. Он говорил вещи, из которых можно сделать вывод, что он готов к переговорам. Но вдруг он всего лишь хотел успокоить меня. По-мужски оберегал от жестокой жизни, а сам не собирался отдавать Чертову хоть миллиметр нашей семьи.

Что тогда?

— Ответь, — бросает Чертов, замечая, что я медлю.

— Да-да, — я несколько раз киваю и после глубокого вдоха нажимаю зеленую кнопку.

— Таня? — отец тут же отзывается. — Ты в порядке?

— Доброе утро. Да, со мной всё хорошо. Мне стоило написать или…

— Он с тобой?

Я смотрю на то, как Чертов отодвигается к ряду больших подушек. Он утыкается в них плечом, продолжая держать меня за руку. Я же начинаю нервничать из-за тона отца. Он пытается звучать ровно, но меня не обманешь, я слышу его беспокойство. Все же он не доверяет Саше.

— Да, пап.

— Он угрожал тебе?

— Нет… Боже, нет, — я качаю головой, хотя он не видит меня. — Не произошло ничего против моего желания, я говорю тебе чистую правду. Тем более охрана рядом. Они бы вмешались, если бы я захотела.

Чертов протягивает ладонь.

Я сомневаюсь, потому что голос Самсонова далек от миролюбивого. Но я поддаюсь ему, надеясь, что они все-таки найдут общий язык. Или хотя бы не пошлют тонну проклятий в адрес друг друга.

— Папа, Саша хочет поговорить с тобой.

— Саша? — Самсонов не понимает о ком я, ему требуется несколько секунд, чтобы соотнести это имя с Чертовым. — Ах… Ну пусть Саша говорит.

Я отдаю трубку. Следом опускаюсь, опираясь на бедро Чертова, и жалею, что вечно выставляю громкость на всю мощность. Я даю слабину и не хочу слышать их разговор, лучше потом по лицу Чертова понять, как он сложился. Но динамик работает выше всяких похвал, я даже протяжный выдох отца различаю.

Черт, он зол.

Или сбит с толку?

Опасается, что еще придется защищать меня?

— Виктор, — Саша звучит сдержанно и спокойно.

— Ты же отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Она сейчас очень хрупкая.