Книга Жестокие чувства, страница 49 – Агата Лав

Через пару мгновений на экране появляется значок «Отправлено».

Я стираю диалог и возвращаю телефон на место. Только теперь понимаю, как колотится сердце. Капельки на спине не от масла – от перенапряжения.

Я ложусь обратно, закрывая глаза. Считаю мгновения тишины, но вскоре слышу шаги. Мастер возвращается с извинениями и приносит баночку с новым ароматом.

Я снова в роли.

Тело расслаблено.

Душа – в крик.

Но я сделала выбор.

После массажа я выхожу в холл и подзываю охранника. Он стоит у лифта, скрестив руки на груди. Не сутулится, не зевает, будто бронзовая статуя в костюме.

— Ты явно умеешь ждать, – говорю я, когда он подходит ближе. – А вот у меня с этим проблемы. Не хочу весь день сидеть в одиночестве.

Он смотрит на меня внимательно, чуть прищуривается.

— Тебе не обязательно постоянно сохранять дистанцию. Пойдем сядем за столик, поболтаем.

Я просто хочу, чтобы он был на виду. Не ходил тенью, а чтобы я четко понимала, что он рядом и следит. Я выхожу на террасу и совершенно упускаю из виду момент, когда на столике появляются напитки. Охранник садится рядом, бросая руки на бедра и собирая пальцы в замок.

— Не снимаешь пиджак даже под палящим солнцем? – спрашиваю его с улыбкой и придвигаю к нему ближе лимонад. – Прости, не удержалась. Больше не буду говорить о твоем дресс-коде.

Его губы трогает легкая усмешка.

— Почему выбрал такую работу? – спрашиваю следом, делая вид, что просто болтаю. – Неужели не тянуло в офис, к бумажкам?

— Не тянуло, – кривится он от такой перспективы.

— Дай угадаю. Бывший спортсмен? Или военный?

— Первое, – произносит он таким тоном, будто правильный вариант все-таки прозвучал вторым.

— Не страшно? – я совершенно не задумываюсь над вопросами, спрашиваю первое, что приходит в голову. – Когда понимаешь, что можешь стать мишенью?

— Страх – это нормально, – отвечает он. – Главное, чтобы он не парализовал.

Я киваю, делаю глоток воды.

Хорошо, что он не читает мысли. Потому что мои сейчас напоминают вихрь. Паника прячется под гладкой поверхностью.

А время тянется так медленно. Вязнет в курортном безделье. Лебедева все нет. Ни сообщений, ни звонков, ни планов на вечер. Так проходит два часа, потом три, четыре… И каждую минуту я думаю:

Что он уже успел?

Кому звонил?

С кем говорил?

Какие приказы отдал?

Я возвращаюсь в номер в одиночестве, когда начинает вечереть. Мягкий янтарный свет заливает люкс. Я выхожу на балкон и вдыхаю вечернюю прохладу, когда вдруг чувствую движение.

— Не оборачивайся, – раздается тихий голос за спиной.

Я замираю. Узнаю тембр.

— Герман?

Он подходит ближе, и я чувствую его тепло. Его дыхание.

— Ты спятил?

— Времени мало, – говорит он на выдохе, в котором так странно угадывается легкая улыбка. – Не будем тратить его на проклятия.

В этот момент мне легко с ним согласиться. Я едва киваю. Слова застревают в горле. Я постепенно осознаю, что мне впервые за весь день становится чуть легче. Герман здесь. Он нашел способ. Он пришел.

Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты получил сообщение?

Он неотрывно смотрит на меня, словно в моих глазах есть важные подробности.

— Только не говори, что не был готов к такому? – поспешно задаю следующий вопрос. – У тебя ведь есть план? Ты знаешь, что делать?

— Тише.