Книга Жестокие чувства, страница 55 – Агата Лав

Я остаюсь одна.

Герман уходит через балкон, и после него остается абсолютная тишина. Я на автомате перебираюсь в спальню и выключаю весь свет. Закрываю глаза. Но сон не приходит.

Мысли бродят по кругу. Сначала – Герман. Его взгляд, его руки. Его «я помню тебя». Эта сцена снова и снова прокручивается в голове, как кадр из фильма, к которому не можешь подобрать правильную концовку. Я зачем-то думаю о том, что его рана на животе еще не зажила, он до сих пор носит повязку. Потом приходит Лебедев. Мысленно. Его образ нечеткий и постоянно расплывается в памяти, словно я не могу подобрать правильный фокус. То появляются резкие черты, когда он отдает приказы по телефону, то линии его лица смягчаются, когда я вспоминаю, что по отношению ко мне он не позволил ни капли грубости.

Я ворочаюсь, натягиваю одеяло до подбородка, потом скидываю его и снова натягиваю. Мои пальцы перебирают складки простыни, будто в них можно найти ответ.

И тогда я слышу, как щелкает замок.

Я замираю.

Роман все-таки вернулся.

Я не открываю глаза, не двигаюсь. Просто слушаю.

Он входит без суеты. Даже как будто заторможен, берет время, чтобы сориентироваться в темной комнате. Но свет не зажигает. Я прислушиваюсь и догадываюсь, что в его тихих отмеренных движениях скрыта простая правда: он вымотался до предела. Словно каждый жест дается через усилие. Он ставит что-то на тумбу у кровати. Судя по звуку, телефон. Потом все стихает на пару секунд. И я слышу, как он начинает раздеваться.

Пуговицы. Молния. Шелест ткани.

Теперь это кажется таким странным. Еще более интимным… Другой мужчина раздевается рядом со мной после близости с Германом. Эти звуки кажутся слишком громкими. Но Лебедев так и не произносит ни слова. Не трогает меня. Не приближается. Просто ложится на свое место и почти сразу начинает дышать ровно. Как человек, который держался весь день, а теперь, наконец, получил возможность отдохнуть.

Утро приходит внезапно. С тяжестью беспокойной ночи и чужого дыхания у меня за спиной. Я слышу, как вибрация звонка разрушает тишину. Лебедев берет трубку и говорит глухо:

— Да.

Несколько секунд он молча слушает, потом бросает телефон на кровать.

— Ты проснулась? – спрашивает он у меня.

Я переворачиваюсь и встречаюсь с ним глазами.

— Доброе утро. – Я пытаюсь улыбнуться ему, но вижу, что сон вообще не исправил ситуацию, Роман до сих пор выглядит напряженным. – Ты поздно вернулся?

— Ты не слышала? Я думал, что разбудил.

— Только какие-то шорохи… я быстро снова заснула.

Он коротко улыбается. Мол, и славно. Он продолжает смотреть на меня, словно ему это доставляет удовольствие, а я понимаю, что уже веду себя странно. Я же вижу, что он не в норме, уставшему мужику нужна ласка, а я не могу заставить себя приблизиться к нему.

— Помнишь, ты спрашивала про мое увлечение?

— Про хождение под парусом? Или как это правильно называется?

Роман усмехается. Он поднимает с пола свою рубашку и перенаправляет ее на стул.

— Я знаю место, где ты сможешь запомнить, как это правильно называется, – произносит он с усмешкой и разворачивается к ванной комнате. – И даже попробовать.

— Да?

— Собирайся, мы скоро улетаем.

Я издаю неопределенный звук. На большее я не способна из-за удивления.

— Скоро придет кто-нибудь из охраны и заберет вещи, – добавляет Лебедев.