Книга Красавица и миллиардер, страница 72 – Агата Лав

Решил остаться поблизости, чтобы сторожить меня?

На тумбочку брошены наручные часы. Он забыл надеть их. Я зачем-то беру их и чувствую, как холодный металл покалывает пальцы. Часы тяжелые и дорогие. Скорее всего, в них можно нырять на безумную глубину или бросать их с крыши небоскреба: выдержат.

Жалко, что сам Максим не из металла: тогда бы на его теле не было столько шрамов и не были бы нужны уколы.

Эта информация все же зацепила меня. Его мучают боли, да такие, что он повсюду возит своего врача. Я хочу быть безучастной и холодной. Правда, хочу! Но я вспоминаю, как меня ударила правда, что Максима пытался убить собственный отец. Или правда о том, что он вырос в детдоме.

Я поднимаю футболку и кладу ее на диван – вернее, собираюсь положить, но пальцы крепче сжимают ткань и не хотят отпускать. Держу его футболку и борюсь с вдруг полыхнувшим желанием прижать ее к себе.

Черт!

Нет, из этого дома надо выбираться!

Мне нельзя оставаться с ним под одной крышей на большой срок, я тогда точно перестану отвечать за свои поступки. Отбрасываю футболку на диван и поворачиваю назад, к выходу. В этот момент мое внимание привлекает кожаный бумажник. Он лежит на другом столике, как раз рядом с бутылкой минералки. Вчера Максим разбросал вещи в спальне, так что можно отследить его маршрут от двери к дивану.

Бумажник раскрыт, демонстрируя черные банковские карточки. Несколько наличных крупных купюр выскользнуло наружу. Но главное другое: в прозрачный кармашек вставлена моя фотография. Боже, кто-то еще вставляет фотографии?! Распечатывает их?! У миллиардеров, конечно, свои причуды. Да и зачем? Я с трудом узнаю снимок. Ему, наверное, года три, и его можно найти на моей страничке в социальной сети.

Я провожу пальцами по кармашку. Он кое-где потерся, а на самой фотке есть залом. Она определенно не первый день в его бумажнике.

День выходит пустым.

Охрана попряталась, заперев все выходы и оставив мне только вариант с разбиванием окон. Я примеряю статуэтку потяжелее, чтобы и впрямь сделать это. Замахиваюсь, но не бросаю. Вместо этого возвращаюсь в большую гостиную, в которой есть электрический камин. Он отлично успокаивает нервы, особенно если включить звук потрескивающих поленьев.

На улице ужесовсем стемнело, вечер сменяется ночью. Я опускаюсь на большую кушетку, на которой можно спать хоть втроем, и сама не замечаю, как начинаю клевать носом. Раздражение, злость, вопросы вымотали меня. Прикрываю веки всего на мгновение, а когда открываю их, понимаю, что меня разбудил шорох.

Я потерянно смотрю в темноту, которая не думает рассеиваться, и вдруг ощущаю наплыв чужого дыхания. И движение, будто по кушетке проходит легкая дрожь. Трясу головой, чтобы очнуться до конца, и в эту секунду чувствую его руки.

И запах алкоголя.

Я дергаюсь, пытаясь отодвинуться подальше, но крепкие руки захватывают меня в капкан и не дают откатиться к краю. Жалобно выдыхаю, потому что мужская сила обжигает. Наедине с ней легко почувствовать себя песчинкой. Мне нечего противопоставить этой силе.

— Не уходи… – разрезает темноту голос Максима. – Пожалуйста…

Он определённо пьян. Это слышно по его интонациям и видно по движениям, в которых с каждой секундой все сильнее проступает голод. Макс дотрагивается до меня и тем самым только разжигает пламя сильнее. Тянется ко мне и пытается сделать так, чтобы я то ли уткнулась лицом в его грудь, то ли вовсе оказалась под ним.