Книга Опасность заводит, страница 28 – Агата Лав

— Да, — кивнула она.

— Почему ты без охраны?

— Мне повсюду таскаться с охраной?

Север явно хотел что-то возразить, но осекся, взглянув на нее. Он заметил ее отрешенность. Да, она перенервничала. Калейдоскоп произошедшего забрал последние силы, хотя ей немного полегчало от того, что удалось выплеснуть эмоции. Но адреналиновая волна сошла и все вокруг вновь показалось пропущенным через серый фильтр.

— Ладно, поехали, — выдохнул он и отвел взгляд.

Марк не вернулся к обещанному времени. Все-таки люди не меняются, они могут недолго насиловать себя ради какой-то цели или человека, но рано или поздно все возвращается на свои места. И к своим порядкам.

— Ты же знаешь, где он? — спросила Анна у Севера, который как раз появился после обхода охраны.

В огромном доме Марка, обнесенном высоким забором и истыканным повсюду камерами видеонаблюдения, находилось два поста охраны и человек пятнадцать на дежурстве.

— Знаю, — признался Север.

Он обошел барную стойку и нашел в холодильнике апельсиновый сок.

— Будешь? — протянул он.

— Уже два ночи.

— Знаю.

Он отвернулся, чтобы налить сок. К ней, в необъятную гостиную в бело-серых тонах, он вернулся уже с двумя стаканами. Один он молча поставил перед ней на столике, а со вторым прошелся к незажженному камину и уперся взглядом в его дисплей.

— Ты давно знаешь Марка?

— Шесть лет. Познакомились, когда я перешел к нему. Год отвечал за понимание с правоохранителями, у меня еще оставались кое-какие связи. А потом занялся его охраной.

— Шесть лет, — Анна посчитала про себя. — Значит Виктора к нему привел ты?

— Да.

Он кивнул. И все-таки включил камин. На его красивом лице тут же заиграли желтоватые тени.

— Виктор был сам по себе, я заметил его и предложил работу.

— Он никогда не рассказывал о тебе.

— Никто не рассказывает обо мне. Это мое условие.

Север повернулся и посмотрел на нее. Анна никак не могла понять, что он делает здесь. Зачем он здесь? Он же из совсем другой жизни, привычной и спокойной. Из ее жизни… В нем нет надрыва или надлома, какой-то смутной неустроенности или внутреннего увечья, которые обычно и толкают к неверным решениям.

Таким был ее брат. Смерть родителей и ответственность за нее сломали его, она теперь так ясно видела это. Хотя, наверное, догадывалась и раньше, но не признавалась себе. Марк же… Она только начинала узнавать его настоящего, но, кажется, он болен риском. Он по-настоящему любит такую сумасшедшую жизнь, когда все может оборваться в любую секунду, любит опасность, она заводит его и наполняет все смыслом. Он просто боится остановиться, потому что иначе в этом звенящем от пустоты доме можно свихнуться. Ведь здесь так чисто и мертво, как в тех красочных буклетах новостроек, заоблачно элитных и многообещающих.

— Ты хочешь выйти когда-нибудь, — сказала она.

Север сел рядом с ней.

— Я многим обязан Марку.

Ей захотелось возразить, но она не нашла слов… Вернее, уже использовала их все, когда пыталась отговорить Виктора. Она не хотела и не могла вновь чувствовать их на своих губах. Это слишком ранило.

— Просто береги себя, — и она положила ладонь на его руку.

Север кивнул и закрыл глаза, откинувшись на мягкую спинку дивана. Он совсем вымотался за эти дни. И Анна вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы прилечь рядом, положив голову на его плечо. Рядом с ним она ничего не боялась, как будто он мог уберечь от всего на свете. Он точно найдет верную дорогу, да, он выберется… И без ее слов. И он протянет руку, если она попросит.