Книга Изменница, страница 6 – Мира Айрон

— Ровно месяц назад. Скоро сорок дней. Могла жить ещё, если бы не перелом. Говорил же, дома сиди, всё нужное привезу… Но очень самостоятельная была. Жить с нами ни в какую не согласилась, хотя места в доме полно. Сама себе хозяйка была. И вот… Каждый день сюда прихожу, мне тут как-то легче. Будто мама рядом. Говорят, после сорока дней немного отпустит. Как думаешь?

— Я к папе тоже ходила каждый день до сорока дней, потом стало легче. У нас тут большая оградка: папины родители, папин старший брат, папа. И ещё местечко есть. Тут, на старом кладбище, хорошо, умиротворенно. А кто рядом с вашей мамой похоронен?

— Это её муж и сын.

— Ваши отец и брат? — горло перехватило, и Ирина взялась рукой за шею.

— Нет.

Он больше ничего не сказал, и Ирина посмотрела на фотографию, прикрученную к кресту.

— Герман Нелли Ивановна, — прочитала Ирина вслух. — Так выходит…

Она осеклась, вдруг вспомнив, как оформляла документы Нелли Ивановны в тот день, когда они с Валерием впервые встретились. Так злилась тогда на него, что видимо, память отшибло. Валерий вдруг улыбнулся.

— Да. Герман — это фамилия. Фамилия моей мамы и, соответственно, моя.

— Красивая фамилия.

— Очень. Но при рождении у меня была другая фамилия, и имя другое. Правда, фамилию ту я не помню. Помню только, что меня называли «Алик», а я постоянно дрался с кем-то. Как зверёныш. Я же до шести лет жил в детском доме. Меня в роддоме оставили. А когда исполнилось шесть, меня мама усыновила. У неё за два года до этого погибли муж и сын. Рыбачили, началась гроза, они спрятались под дерево, а в него молния ударила. Парню было шестнадцать. Его звали Валера. Мама, когда немного оправилась, решила меня усыновить. До этого никто меня не выбирал, я же злющий был, кричал, сквернословил. А мама не испугалась ни моих воплей, ни моей явно азиатской наружности. И началась у меня совсем другая жизнь. Точнее, так: в шесть лет началась моя жизнь. Мама сделала меня самым счастливым человеком. А я стал для неё утешением, потому что никогда не расстраивал её, стремился всегда побеждать и быть во всём лучшим: в учёбе, в боксе. Чтобы мама мной гордилась. И она гордилась, по-настоящему, я это всегда чувствовал, знал наверняка. А когда мой час придёт, я тоже буду покоиться здесь, рядом с ней. Я Герман, как и они трое.

— Фантастической женщиной была ваша мама. И такой сильной.

— Да, — Валерий вдруг посмотрел на Ирину так, словно только что её увидел. — Прости, Иринка! Заговорил я тебя.

— Не нужно сейчас говорить «Прости», Валерий! Вы сделали всё правильно, когда выговорились.

— А ты почему одна отца навещаешь? Я-то понятно, уже больше месяца каждый день прихожу, сначала жена и дочери со мной приезжали. Но у них учёба, работа.

— Муж на работе. На стройке у них сейчас сезон начался, горячая пора. А мама не приходит, не хочет, они с папой в разводе были. Я очень любила отца. И он меня любил. Больше, чем мама. Вот я сегодня и приехала, отгул взяла. Не люблю бывать здесь в такие дни, когда почти весь город собирается, стараюсь всё сделать раньше.

— Удивительно, что мы с тобой никогда до сих пор тут не встретились. Хотя я редко здесь бывал.

— Ладно, пойду я дальше работать. Покрасить ещё хочу успеть, — Ирина встала, и Валерий поднялся следом.