Книга Город неангелов, страница 9 – Мира Айрон

— Да, это я. Что случилось?

— Уже всё хорошо, благодаря вам. Меня зовут Михаил Васильевич…

"Ломоносов", — хотелось добавить мне.

Я почему-то нервничала и чувствовала себя крайне неуверенно. Почему он назвал меня Олей?! Мне же не показалось.

— …Ковалёв. Я отец Вениамина. Помните такого? Вы спасли ему жизнь неделю назад. Вот, это для вас, Вероника Михайловна, — он протянул мне розы и яркий пакет. — Это лишь микроскопическая часть моей благодарности. Примите, пожалуйста.

Я замешкалась и почувствовала, как бабушка легко толкнула меня в бок.

— Спасибо, но зачем?.. — забормотала я, неловко принимая цветы и подарок.

— Так, — учительским тоном заговорила бабушка. — Кажется, мы с Аркадием что-то упустили. Поэтому сейчас все дружно проходим к столу. Будем ужинать, а заодно узнаем все подробности. Ванная там.

Последняя фраза предназначалась для гостя, который не стал спорить. А мне так хотелось, чтобы он отказался ужинать с нами, сослался бы на занятость! Он тревожил меня, и я была уверена, что его появление внесёт сумятицу в нашу жизнь. Однако Михаил Васильевич послушно снял куртку, оставшись в светлом свитере и модных джинсах, и пошёл мыть руки.

Бабушка, которая привычно взяла на себя руководство процессом, приказала всем сначала поесть, а уже потом, за чаем, разговоры разговаривать. Пищу нужно принимать в спокойном состоянии, так всегда говорит бабушка.

— Меня зовут Михаил Васильевич Ковалёв, — повторил гость. — Я владелец фирмы "Лучший дом". Это небольшая организация, которая оказывает услуги по проектированию и дизайну жилья.

— То есть, вы архитектор? — уточнила бабушка. — Или дизайнер?

— Я архитектор, — улыбнулся Михаил Васильевич.

Мне понравилась его улыбка. Я всегда очень чувствительна к мимике собеседника, и меня редко обманывают мои впечатления. У Михаила Васильевича улыбка была открытая и очень добрая, несмотря на довольно резкие черты лица.

Небольшие голубые глаза смотрят изучающе и настороженно. Черты, в целом, правильные, хоть и резкие. Нос с небольшой горбинкой. Складки между бровей и в уголках плотно сжатых губ. А вот улыбка полностью преображает не слишком выразительное, на первый взгляд, лицо.

— А что вы говорили о каком-то спасении, Михаил Васильевич? — напомнил Аркадий Ильич.

— Да. Так вот, я постоянно занят работой, и, к сожалению, упустил из вида воспитание сына. Вениамин всегда казался мне спокойным, рассудительным парнем. Он сосредоточен на учёбе, отличник, посещает гимназию с углублённым изучением иностранных языков. Занимается баскетболом и вольной борьбой. Однако сложный возраст никто не отменял. Второго января мне уже пришлось лететь по делам в Питер, а сын согласился пойти к одному из одноклассников на праздничную вечеринку. Мне ничего об этом не сказал. Когда я звонил ему вечером, всё было нормально, мы поговорили. А утром мне позвонили с телефона сына и сообщили, что Веня в реанимации.

Михаил Васильевич говорил спокойно, но я почувствовала почему-то, что он тогда, третьего января, был в настоящем отчаянии. Бабушка прижала ладони к лицу и покачала головой.

— Мальчишки, что же вы делаете-то?! — глухо сказала она.

— А мама Вениамина? Почему она допустила подобное? — строго спросил Аркадий Ильич.

— Мы живём вдвоём с сыном. Маму Вениамина я лишил родительских прав, когда сыну было четыре года. Это очень непростая история. В любом случае, о его маме либо хорошо, либо никак. Её нет уже более пяти лет, асоциальный образ жизни дал себя знать.