Книга Почти идеальная месть, страница 2 – Мира Айрон

Матвей ушёл так же, как появился. Как в старой песне: из ниоткуда и в никуда. За прошедший год я ничего не слышала о нём, не получила ни единой весточки. Я даже не знаю, жив ли он вообще. А я жива. Правда, иногда не могу понять, зачем.

Конечно, сейчас приступы тоски и боли приходят всё реже. Но иногда приходят. Вот и сегодня я поехала на этот праздник, чтобы не быть с самой собой и не думать. А если бы поехала на приём по случаю дня рождения Ольги, то вспоминала бы и думала ещё больше. Ведь всё началось именно там и тогда.

Первое время после того, как Матвей выбросил меня, словно ненужную вещь, я помню очень смутно. Я ничего не чувствовала и почти ничего не понимала. Даже из комнаты своей почти не выходила. Потом отец привёз какого-то врача, а тот назначил лечение. Видимо, доктор и вправду знал своё дело, потому что к сентябрю, к началу третьего курса, я была уже в полном адеквате.

Окунувшись в учёбу и в студенческую жизнь, я начала восстанавливаться ещё быстрее. Вскоре частично вернулся вкус к жизни, и восстановился цвет лица. Я также начала более-менее нормально питаться и перестала напоминать самой себе призрак из старинного за́мка.

Тогда же я приняла решение съехать от родителей и купить собственную квартиру на деньги, оставленные мне покойной мамой и ждущие своего часа. Покупка собственного жилья — маленькой современной студии в новостройке — окончательно вернула меня к жизни. Я постоянно ездила по каким-то инстанциям, оформляя документы, это отнимало кучу времени и не давало сосредоточиться на переживаниях.

Потом я обставляла квартиру, вкладывая в это занятие всю душу и всю нерастраченную энергию. А потом ещё нашла удалённую работу, и жизнь опять заиграла новыми красками.

Как только я вернулась к нормальной жизни, в ней тут же объявился Егор. Он был до глубины души оскорблён тем фактом, что я не выходила с ним на связь во время его летней археологической практики, как обещала. Обиделся настолько, что полностью игнорировал меня, даже не здоровался при случайных встречах.

Мне тогда было совсем не до него, если честно, и не до его обид, хоть я и понимала, что он имеет полное право обижаться.

А перед наступлением Нового года Егор вдруг активизировался. Я тогда уже жила отдельно, и праздник собиралась провести в одиночестве. Мне не хотелось ехать к родителям, потому что там в новогоднюю ночь всегда собиралась толпа весёлых гостей.

С родителями я сохраняла нормальные отношения, ровные. Я не считала себя вправе осуждать отца или Ольгу, хоть и не понимала того, как они поступили когда-то с Матвеем. Матвей полностью отомщён, и поступил он ничуть не лучше, чем отец и Ольга.

Так вот, Егор… Егор однажды подсел ко мне за столик в университетской столовой. Думаю, он нарочно подкараулил меня, потому что знал, что я всегда хожу обедать именно туда. Посидели с ним, поболтали о новостях, об общих знакомых. О том, что произошло летом, не было сказано ни слова. Возможно, поэтому я приняла приглашение Егора и пошла с ним в кино.

Егор вёл себя адекватно и пристойно, а общаться с ним мне всегда нравилось, ведь он очень остроумный и эрудированный собеседник. Так мы встретились снова, а потом ещё раз, и ещё…

Я не помню, кому из нас первому пришла в голову идея встретить вдвоём Новый год. Скорее всего, мы подумали об этом одновременно. Поскольку Егор жил с родителями, праздновать решили у меня.