Книга За полчаса до развода, страница 3 – Мира Айрон

Состояние папы к тому времени ухудшилось, переезд убил бы его, но и оставить я его не могла. Муж уехал один.

Сначала всё было очень неплохо: мы оба постигали то, что называют «гостевым браком». А потом… Потом словно обрубило: муж сообщил, что между нами всё кончено, что он не потерпит подобного, подаст на развод при первой же возможности.

Сказать, что я была в шоке, значит, не сказать ничего. Слёзы, мольбы, попытки достучаться до него. Однако муж ушёл в глухую оборону, и из Москвы я не могла его «достать».

Потом мне сообщили, что у него появился кто-то, пассия какая-то. Год назад не стало папы, у меня появились другие хлопоты и заботы, страдания по мужу отодвинулись. С тех пор я живу одна.

Привела себя в порядок, посмотрела в зеркало: вроде, ничего. Нет следов дождевой стихии, косметика лежит, как надо. Костюм не новый, зато сухой, блузка тоже. Светло-карие глаза смотрят спокойно с немного бледного лица, пухлые губы улыбаются. Вечно я улыбаюсь! Улыбаюсь почти всегда, памятуя слова барона Мюнхгаузена о том, что серьёзное лицо — не признак ума. Не уверена, что улыбка добавляет мне ума, но ничего не могу с собой поделать — я очень улыбчивый и смешливый человек.

Тёмно-каштановые волосы, которые удалось подсушить старым феном, красиво, немного волнами, спускаются на шею и плечи.

— Василиса Васильевна!

Я вздрогнула, резко повернувшись к двери. На пороге мнётся вторая секретарь, Елена Викторовна, молодая и очень скромная.

— Василиса Васильевна, через пять минут главный ждёт всех в конференц-зале. Не могла связаться с вами.

— Извините, Елена Викторовна! Я не включила ещё ничего здесь. Под дождь попала, приводила себя в порядок, — оправдываюсь я. — Буду вовремя, спасибо!

В конференц-зале уже собрались почти все сотрудники. Я устроилась подальше от кресел начальства, в самом дальнем углу. Тут окно рядом, можно смотреть на дождь. Отчего бы и нет, когда ты по другую сторону, в тёплом и светлом помещении?

«Дождь на Тверской-Ямской, в Филях и на Щелковской…».

Обратила внимание, что некоторые из сотрудников бросают на меня заинтересованные взгляды, и мне это не понравилось. Эти люди знают что-то, чего не знаю я? Или присутствие в офисе моего бывшего вызвало столь пристальный интерес? Я-то здесь причём? На него и смотрите!

Открылись двери, и в конференц-зал вошли двое; один сегодня хватал меня за руку в коридоре, а второй, высокий пожилой брюнет с благородной сединой, — наш главный, Вениамин Сергеевич.

— Что ж, сразу к делу, — Вениамин Сергеевич откинулся в кресле. Он всегда говорил по делу, на совещаниях в нашем издательстве не уснёшь. — Разрешите представить вам нового директора нашего издательства, Алексея Юрьевича Криницына. Он приступил к исполнению своих обязанностей сегодня, а я сложил с себя полномочия. Семьдесят два года, пора на заслуженный отдых.

По конференц-залу пронёсся гул, волна нарастала. Вениамин Сергеевич поднял руку, призывая всех к тишине.

— Те, кто в издательстве давно, Алексея Юрьевича помнят. Остальные познакомятся. Прошу любить и жаловать.

«Ага, вот это всенепременно!».

Неожиданно ловлю взгляд фиалковых глаз: плохо я спряталась, Лёша смотрит на меня. Хотя какой Лёша?! Алексей Юрьевич!

Наконец всех отпускают, и я тоже иду к двери; в голове стучит, сердце бьётся, но стараюсь идти красиво.