Книга Соловушка, страница 21 – Мира Айрон

Всё вышло так, как сказал Никита Андреевич: в течение недели Милана проходила стажировку, а потом приступила к работе самостоятельно.

Она никогда не работала раньше по этой специальности, только на обучении и на практике от центра занятости, потому ей не с кем было сравнить Морозова-старшего как начальника.

Они сработались. Милана научилась с полуслова понимать и выполнять его отрывистые просьбы, скорее, напоминавшие команды; она никогда ничего не теряла, у неё везде был идеальный порядок. Она научилась угадывать его настроения и подстраиваться под них: знала, когда можно даже пошутить, когда просто промолчать, а когда сделать вид, что её тут вовсе нет. Иногда, будучи совсем не в духе, он мог придраться и высмеять её, но не зло. Видимо, он тоже чувствовал, что резерв её терпения далеко не бесконечен, и получилось так, что не только она под него подстраивается, но и он под неё.

Он всегда был максимально сосредоточен на работе, собран и пунктуален. О любых изменениях всегда предупреждал заранее, но забыть уже потом было категорически нельзя, если ты не камикадзе. Милана и не забывала ничего. В общем, за прошедший месяц они сработались настолько, что оба были уверены: они всегда так работали и всегда будут работать так.

Однажды в начале обеда к Милане пришёл Андрей и принёс какую-то выпечку к чаю. У Миланы было печенье и тёмный шоколад. Она быстро убрала со стола, застелила его специальной клеёнкой, включила чайник.

Морозов-старший обычно уезжал на обед в кафе или ресторан, но сегодня пока не выходил из кабинета.

Андрей редко заходил вот так, из-за учебного графика, и Милана всегда была очень рада ему. Вот и сегодня они пили чай, непринуждённо беседуя и смеясь.

Неожиданно двери «приёмной» без стука распахнулись, и на пороге возникла высокая светловолосая женщина лет тридцати пяти или чуть старше, с модной стрижкой и красивыми голубыми глазами, в которых пряталась усмешка.

— Здравствуйте. У Никиты Андреевича обед, — сообщила Милана, не вставая. Во-первых, у неё тоже обед. А во-вторых, вошла же эта дама без стука, как к себе домой.

Вежливый Андрей поднялся:

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна!

— Здравствуй, Андрей, — у дамы оказался приятный грудной голос. Затем она обратилась к Милане, так и не ответив на приветствие: — Я знаю, что Никита Андреевич здесь. Доложите обо мне, пожалуйста.

— Как прикажете доложить? — встала Милана.

— Ольга.

— Слушаюсь, — Милана кивнула.

Затем подошла к двери кабинета, постучав, распахнула двери и хорошо поставленным голосом сообщила:

— Никита Андреевич, к вам Ольга.

Ольга прошествовала в кабинет, окутав Милану облаком дорогущих духов. Милана закрыла за ней двери и вернулась за стол.

— Кто это? Ты знаком с ней?

— Любовница отца, кто же ещё? — криво усмехнулся Андрей. Судя по его реакции, он был не в восторге от этой Ольги.

— Не нравится мне она, — продолжил он, словно в ответ на мысли Миланы. — Ненастоящая какая-то, манерная, фальшивая. У обоих моих родителей нелёгкий характер, а мама всю себя отдаёт карьере и работе, и так было всегда. Иногда я удивляюсь, как вообще на свет появился. По их отчаянной молодости, видимо! А атмосфера в семье, тепло и уют, — это же зависит от женщины. У нас никогда этого не было. Бабушка и дед тоже все в работе. Слава богу, у меня теперь есть Рита! Родители еле дотянули вместе до моего взросления, потом развелись. Я надеялся, отец найдёт своё счастье. А эта Ольга Дмитриевна… Так хочется, чтобы он встретил добрую, любящую женщину, а не это вот всё…