Книга Влюбиться дважды, страница 47 – Мира Айрон

— Ну ещё бы, у вас, у физиков, отдельная территория была. Это мы в самом старом корпусе учились, — рассмеялась Яна.

Потом она перевернулась на живот, подперла кулачком подбородок, и задала свой вопрос. Нет, ну а что? Он же первый начал.

— А ты как познакомился с матерью Никиты?

Антон искоса посмотрел на неё:

— Мы с приятелем организовали небольшое дело, ремонтировали бытовую технику и компьютеры, которые тогда уже у многих стали появляться. Сейчас приятель в Новосибирске живёт и работает. Я учился на третьем курсе, а Инга — на пятом, на юрфаке. Она выходила на диплом, купила компьютер, но что-то не ладилось у неё. Кто-то посоветовал ей нас, и вот она нашла меня. Я сказал: "Если в кино сходишь со мной, то приду, посмотрю компьютер".

— Мм, — понимающе протянула Яна. Сердце опять заныло. — И какое кино смотрели? Запомнил хоть?

— Смотрели что-то из "Бондианы". Зима была, и как раз премьера.

— Мм, — снова протянула Яна. — Понятно. "Tomorrow never dies" с Пирсом Броснаном. И под саундтрек целовался со своей блондинистой красавицей, кто бы сомневался.

— Откуда знаешь, что с блондинистой? — удивился Антон.

"Не отрицает, что целовался!", — мысленно заметила Яна.

А вслух сказала:

— Оттуда, что дважды два — это четыре. Достаточно посмотреть на Никиту; у него только подбородок твой и брови. И на твоих родителей он почти не похож. А имя Инга очень часто говорит о прибалтийских корнях.

— Да, были прибалтийские корни, — подтвердил Антон.

— Ну вот вы сходили в кино, там нацеловались, а дальше? — Яна почувствовала, что голос стал нетвердый, его словно повело.

И глазам стало как-то горячо. Антон с подозрением заглянул в её лицо:

— Новикова? Ты что, плачешь?

Он второй раз в жизни видел её плачущей и перепугался, как и тогда, в школе. Когда однажды разозлился на неё за то, что они с Викой строили глазки парням из старших классов, и посадил ей на спину таракана. Как она испугалась тогда! Как плакала потом! От этих воспоминаний ему до сих пор становилось не по себе.

И сейчас плачет…

Антон взял её под мышки, как котёнка, потянул и положил на себя сверху. Теперь Яна лежала, уткнувшись лицом в его шею, и ни за что не хотела поднять голову. Он чувствовал тёплые слёзы на своей шее, и не знал, то ли радоваться её ревности, то ли начинать паниковать.

— Всё, перестань, не плачь, пожалуйста. Я не знал, что ты так воспримешь, иначе не стал бы рассказывать. Не думал, что ты такая ревнивая! — он всё же поднял её лицо своими ладонями и стал собирать губами слёзы.

— Дай платок, — глухо попросила Яна.

Антон встал, принёс платок. Яна вытерла лицо, высморкалась, и призналась:

— Я и сама не знала, что такая ревнивая.

Антон лёг обратно, снова притянул Яну к себе.

— А дальше? — Яна легонько толкнула его в бок, — не бойся, рассказывай.

— Летом поженились, сразу, как она защитила диплом, нас по справке расписали, невеста была уже в положении, хоть и на маленьком сроке. Потом родился Никита. Инга им мало занималась, он почти всё время проводил у бабушки с дедом. Я работал почти всегда. Потом начались песни, помнишь, как в сериале "Улицы разбитых фонарей": "В Москву, в Москву, в Москву, эврибади, камон!"(с). А я пел в ответ: "Зачем нам Таити, нас и тут неплохо кормят!"(с). И так мы пели, пели, пока Инга не встретила другого. Мораль: не надо брать чужое и пытаться переделать; изначально ищи своё. Впрочем, тебе об этом всём, наверно, Никита рассказывал.