Книга Больше не могу, страница 11 – Мира Айрон

— Маме нужен зять? Я как раз совершенно свободен в данный момент. И тебя давно приметил, ты уже дней десять тут у Любани в гостях.

Интересно, где он её «приметил»?! Она точно его не видела до сих пор.

— У меня нет мамы, она была уже старенькая, умерла, к сожалению.

— Сочувствую. Извини тогда, — серьёзно сказал он. — Но моё предложение в силе.

— Почему вы обращаетесь ко мне на «ты»? — его беспардонность шокировала Элю. Она выпрямилась, вновь забыв о ягодах. — Мы с вами не знакомы.

— Это ты хорошо придумала насчёт знакомства, — он улыбнулся, блеснули белые ровные зубы. — Я Илья. Сосед Рамиля и Любани. А ты?

— Эльмира Маратовна, сестра Рамиля.

— Вот прямо так официально? Эльмира Маратовна? Иначе никак?

— Вот прямо так. А вас как по батюшке? — почему-то он раздражал её, она никогда так чопорно не вела себя, а с ним хотелось говорить именно так.

— А меня никак по батюшке. Я Илья. Значит, ты — фифа городская, Эльмира Маратовна? Потому такая высокомерная? Тогда не выйдет у нас ничего, ходи дальше незамужняя, — притворно вздохнул он. — Мне нравятся женщины попроще.

— Послушайте, вы! Мне совершенно неинтересно, кто вам и как нравится! И попрошу быть повежливее!

— Зачем повежливее?

— Хотя бы потому, что я вас старше!

— Тюююю… Старушка дряхлая моя. Скажу тебе честно, прямо как старшему товарищу, мы тут все люди простые. Тебе, фифе городской, не понять. Ладно, вижу, не понравился я тебе. Да и тяжело мне тут стоять на брёвнах. Бывай! Увидимся ещё!

Он неловко и немного неуклюже слез с брёвен и скрылся за забором.

Возмущённая Эля вернулась к сбору смородины, но парень не шёл у неё из головы.

Во-первых, ей никогда никто не говорил, что её «приметил». С тех пор, как они поженились с Димой, в её жизни не было места романтике. Стоило дожить до сорока двух, чтобы её «приметил» какой-то парень с голливудской улыбкой и голливудской же небритостью!

Возможно, конечно, что этот Илья местный дон жуан и всем такое говорит, но всё равно было по-женски приятно.

Во-вторых, он назвал её «фифой городской». Видимо, это ирония судьбы, потому что Дима всегда называл Элю деревенской. Всю жизнь была деревенской, и вот — нате вам! — стала «фифой городской».

А в-третьих…. этот Илья очень красивый, так Эле показалось, потому она и сочла его за местного волокиту. У него большие светло-серые с тёмным ободком глаза, белые зубы, сам он смуглый и загорелый, с какой-то голливудской небритостью, широкими тёмными бровями. Довольно длинные и кудрявые русые волосы убраны, видимо, в хвост, из которого выбилась прядь и живописно лежала на высоком ясном лбу.

Эля стояла совсем близко к забору, потому так подробно рассмотрела соседа Любани и Рамиля.

У него было только два недостатка, во всяком случае, пока, — беспардонность и молодость.

Почему Эля сочла его молодость недостатком, она и сама не понимала. Но вёл он себя, безусловно, возмутительно! И хорошо, что она была так с ним холодна!

У Эли сломался телефон. Странно и как-то на ровном месте: не тонул, не падал, не попадал под дождь. Экран вдруг погас и всё, ни туда ни сюда.

Очень не хотелось покупать новый, такие расходы она не планировала. Сейчас нужно экономить.

Случилось всё вечером, когда и магазины, и мастерские по ремонту были уже закрыты. А Эля не успела созвониться ни с Эдиком, ни с Катей. Воспользоваться телефоном Любаши? Пока Эля думала, Любаша вдруг вскочила и хлопнула себя по лбу: