Книга Свет твоих глаз, страница 15 – Мира Айрон

Жаловаться кому-то, обсуждать свою семью Люда бы никогда не посмела. Она всегда внутренне осуждала людей, выносящих сор из избы. К тому же, в чём суть её претензий?

Муж работящий, серьёзный, выпивает редко. Заработал квартиру. Основной добытчик в семье — Анатолий. Все важные решения принимает тоже он. Какого рожна ей ещё надо? Разве не это называется "жить, как за каменной стеной"?

Родители сказали бы: выбрала себе мужа, создала семью — живи, как живут все нормальные люди. Нечего дёргаться, бегать туда-сюда и позориться. И были бы абсолютно правы. Тем более, дочка подрастает.

Люда и жила. И старалась не задумываться о том, что проживёт так всю жизнь. Все живут, и она проживёт…

Задумавшись, Людмила прослушала вопрос, который ей задал Мельников. Поняла, что он ждёт ответа по тому, как он смотрел на неё, даже работу прекратил.

— Извините, — смутилась Люда. — Я задумалась. Вы что-то сказали?

— Я спросил, всё ли у вас хорошо? У вас взгляд стал какой-то грустный. Безысходность в глазах. Такое ощущение, что вы только что были рядом — и вдруг исчезли, перенеслись куда-то далеко.

"Так. Только этого не хватало!"

— У меня всё хорошо, Михаил Леонтьевич, вам показалось, — попыталась морально дистанцироваться Люда.

— Понял, — кивнул Мельников и продолжил нарочито бодро: — Как по-вашему, наша картина готова, или нужно добавить что-то ещё?

Он отступил на пару шагов, прищурил глаза и склонил голову набок, критически рассматривая стену веранды. Люда подумала, что Мельникову сейчас не хватает куртки художника, берета и палитры в руках.

— Может, солнце? — неуверенно спросила она. — Ласточка и Дюймовочка должны лететь… не на солнце, конечно, но в сторону солнца.

— Как я мог забыть о солнце? Это ведь самое главное, — пробормотал Михаил Леонтьевич. — Голова теперь постоянно занята другим, простите.

— Давайте тогда я сама дорисую? — неуверенно спросила Люда. — Вы спешите, должно быть. У вас ведь очень большая нагрузка.

— Пока мы всё на доделаем, я никуда не уйду, — спокойно ответил Мельников и достал из коробки банку с жёлтой краской, которую уже убрал. — И солнце мы нарисуем вместе.

Михаил Леонтьевич говорил таким тоном, каким обычно вёл заседания, и Людмиле моментально захотелось взять под козырёк. Правда, козырька у неё не было, только смешная косынка в синий горошек.

Они сосредоточенно работали над солнцем, и на этот раз Людмила не стала нарушать молчание, — нарушил Мельников.

— А по поводу того, что голова занята другим… Это достаточно давно и ещё надолго, до сентября примерно. Именно такой срок мне дали для размышлений.

"Для размышлений о чём?" — чуть не спросила Люда, у неё даже губы дрогнули, но она так и не решилась. Михаил Леонтьевич объяснил всё сам.

— Мне предлагают перейти на работу в Горком комсомола и продолжать строить карьеру там. Пока курировать весь наш район, а дальше — как пойдёт. Если пойдёт так, как надо, то впереди — работа в Горкоме партии. Мне ведь двадцать восемь исполнится осенью.

— А почему вы так напряжённо думаете об этом, Михаил Леонтьевич? — удивлённо спросила Люда.

Она была уверена в том, что путь по такой карьерной лестнице — это именно то, к чему стремится Мельников.

— Потому что работу инженера придётся оставить, а с завода — уйти.