Книга Свет твоих глаз, страница 35 – Мира Айрон

Зато всю семью Мельниковых ждали другие испытания: Света очень изменилась за прошедший год, превратившись из открытого жизнерадостного ребёнка в замкнутого, а зачастую, озлобленного.

Михаил знал, что всем им будет очень нелегко, но прекрасно понимал: Свете сейчас тяжелее всех. Ещё до его отъезда они с Людой предупредили Юлю о том, что совсем скоро с ними будет жить дочь Михаила, а между собой договорились запастись терпением и совместно обсуждать любое решение.

Света встретила отца спокойно, поскольку дедушка и бабушка как могли объяснили ей ситуацию, однако во время поездки практически не разговаривала, почти всё время молча смотрела в окно либо спала. Ела мало и неохотно.

В школу Свету записали сразу, но решили, что на занятия она пойдёт через неделю, — дали время на привыкание, хотя бы минимальную адаптацию.

После, когда Света приступила к учёбе, на неё никогда не было жалоб ни со стороны учителя, ни со стороны одноклассников. Дома же она замыкалась и практически не шла на контакт ни с кем.

Михаила она не называла папой; просто подходила и начинала разговор или задавала вопрос. Люду и Юльку практически не замечала, игнорировала.

Сначала Людмила старалась не докучать Свете, ограничивалась только общением по необходимости, однако в глубине души понимала: разговор неизбежен.

Было начало ноября, осенние каникулы, и Света оставалась дома одна. Она оказалась очень самостоятельной девочкой: сама ходила в школу и из школы (по счастью, школа располагалась буквально в двух шагах от общежития), и у неё были собственные ключи на верёвочке.

Михаил и Люда старались доверять Свете, потому оставляли её дома одну, однако на время каникул Люда подменилась, чтобы работать только в первую смену. Около двух часов дня они с Юлей возвращались домой.

В один из дней Юля, которая хоть и знала от матери и дяди Миши, что Свете нужно время, решила, видимо, что уже прошло достаточно времени.

Устроившись рядом со Светой, возводившей из деревянного конструктора на паласе "шикарный дом" (так называла свою постройку Света), Юля взялась за пока оставшиеся свободными детали конструктора.

— Уйди, — Света оттолкнула Юльку.

Та чуть не упала, но не расплакалась, а просто встала и отошла к окну, удивлённо глядя на Свету.

— Света, нам нужно поговорить, — решившись, Люда села на палас рядом с девочкой.

Света ничего не ответила, молча продолжая стройку.

— Скажи, Света, ты сейчас хорошо живёшь или плохо? — невозмутимо продолжала Люда.

Видела, что Света задумалась, хоть и продолжала молчать. Люда знала, что ребёнок в возрасте Светы ещё очень сильно нуждается во взрослых, в ласке и огромной заботе. Было бы хуже, если бы Свете уже исполнилось лет одиннадцать-тринадцать.

Потому все проблемы нужно устранять сейчас, пока не поздно, рубить этот узел. Как сказал бы товарищ Севостьянов: нарыв. Хорошо, что товарища Севостьянова теперь поблизости не было.

— Хорошо, — буркнула Света, поняв, что тётя Люда (как просили Свету называть новую жену папы, Людмилу Евгеньевну) не отвяжется, так и будет сидеть рядом и внимательно смотреть на неё.

— Тогда почему у тебя плохое настроение, Света?

— Я бы хотела жить вдвоём с папой, а не с вами. Больше всего на свете этого хочу! — Теперь с готовностью ответила Света, и Люда поняла, что не поторопилась с разговором, начала его вовремя.