Книга Не для любви, страница 24 – Мира Айрон

— А ты как со мной разговариваешь? — вскочив из-за стола, Ольга открыто смотрела в налившиеся кровью глаза отца.

— А как с тобой разговаривать, если ты проститутка? У нас, у честных людей, дочь — проститутка! Позорище!

— Я такая же проститутка, как ты, так что следи за языком!

— Ах, ты..! — отец, перевернув табуретку, рванулся к Ольге, оттолкнув мать, которая пыталась преградить ему путь.

— Только сунься, — просто и холодно процедила Ольга, схватив в одну руку нож, которым резала торт, а во вторую — вилку.

Ольга всегда ела торт вилкой, за что тоже постоянно выслушивала от папаши оскорбительные замечания.

— Оля! — закричала мать, но она зря волновалась, потому что отец успел затормозить и уселся на один из табуретов.

Положив перед собой вилку и нож, Ольга схватилась за край столешницы, наклонилась в сторону отца и подняла бровь:

— Подарок твой где, честный человек? Доставай, не стесняйся! — спокойно сказала она.

— Какой подарок? — угрюмо спросил отец.

— Который ты приготовил для мамы на день рождения. Где он?

— Оля, да не надо мне ничего! — попыталась разрулить ситуацию мать.

— Да конечно же не надо, зачем тебе? — ответила Ольга матери, но смотрела при этом на отца. — Он же ничего, кроме своего корнишона, тебе за тридцать два года не подарил ни разу. Только на прерывания успевал вовремя отправлять.

Мать закрыла рот ладонью, с ужасом глядя на Ольгу.

— Что уставились? Я видела свою детскую медицинскую карту, а там чёрным по белому написано, сколько у матери было беременностей и сколько родов. И как закончились беременности, если не было родов. Это только до меня, а ведь наверняка были и после! За тридцать два года брака ни цветочка, ни шоколадки! Ни "спасибо" за то, что мать работает с тобой наравне, хотя на пенсии по горячей сетке уже пять лет, потом к плите встаёт дома, или на огород едет, или уборку делает, или твои вонючие носки и проперженные труселя руками стирает! Как же, ты ведь пуп земли и царь зверей, тебе по определению все обязаны!

— Неблагодарная, — покачал головой отец. — Тварь неблагодарная!

— А за что мне тебя благодарить? Может, за счастливое детство? Я ведь у тебя как сыр в масле каталась, правда? И по стране путешествовала, и образование получила, и одевал ты меня, как куколку, ага? И я прям много чего видела в жизни, помимо картофельного поля? Вы ведь даже из того, что я начала зарабатывать на почте в четырнадцать лет, половину у меня отнимали. Что бы ни попросила — один ответ: "Ты же знаешь, что сейчас нет денег". Да конечно же сейчас нет, только это "сейчас" у нас вечное! На день рождения вы мне ни разу не разрешили никого пригласить, потому что "всё сожрут, как в прорву, а подарят одни книжки"! А сами всегда дарили мне на день рождения только то, что мне и так пора было покупать. Я ведь училась нормально в школе, потянула бы высшее хоть какое-нибудь. А мне что сказали? "У нас нет денег, чтобы тебе высылать на жизнь в большом городе, кормить тебя, дармоедку. Никакой десятилетки, после девятого класса шуруй в училище на гособеспечение, профессию получай, а когда сама начнёшь зарабатывать, тогда поступай хоть в консерваторию"! Что, не так было, скажешь?

— Оля, но не совсем же мы пропащие родители, не самые плохие? — расстроенно спросила мать. — Вот будут у тебя свои дети, тогда поговорим. Посмотрим.