Книга Не для любви, страница 34 – Мира Айрон

Судьба всё же подкараулила хитрую и продуманную Ольгу, как следует дав молодой женщине под дых своей извращённой иронией…

Конечно, Глеб никак не стал обнаруживать того, что они знакомы, но Ольга видела по его глазам, насколько глубоко его потрясла и эта новая встреча, и сама ситуация.

Теперь он всё знает о ней… Что ж, это даже лучше. Наверняка сыновья Ивана раскопали всю её подноготную, тщательно исследовав всё грязное бельишко. Зато можно теперь не притворяться белой розой и ничего не изображать при следующей встрече. В том, что Глеб появится, Ольга ни секунды не сомневалась.

* * *

В десятом часу вечера Ольге позвонил консьерж и сообщил о том, что к ней пришли. Даже не спросив о том, кто именно пришёл, Ольга дала разрешение, согласилась принять поздних визитёров.

Визитёр оказался один, и он был уже изрядно пьян, хотя на ногах держался крепко и полностью себя контролировал.

— Надеюсь, ты не за рулём? — после приветствия усмехнулась Ольга, закрывая за Глебом двери квартиры.

— Не твоё собачье дело, — коротко бросил он, скинул кроссовки, бросил в кресло кожаную куртку (конец августа удивлял октябрьской погодой) и расположился в другом кресле, вытянув длинные ноги.

— В этом доме принято приветствовать друг друга и мыть руки, — холодно заметила Ольга и села на всякий случай подальше от Глеба.

— Да что ты говоришь? — поднял чёрные брови Глеб, не сделав даже попытки встать. — Давай сейчас ты ознакомишь меня со всеми правилами этого дома, чтобы я был в курсе, так сказать. Как у тебя тут, очень строго?

— Очень строго. Но для мажоров закон всегда не писан. Они считают, что в чужом доме могут швырять свои кроссовки в разные стороны и плюхаться в кресло, не вымыв руки.

— И как давно шлюхи начали диктовать окружающим правила поведения? Мир сходит с ума, или я что-то упустил? Или ты думаешь, что если ты дорогая шлюха, элитная, это что-то меняет?

— Я думаю, что врываться в чужой дом и оскорблять хозяев во все времена могли позволить себе только исключительные дегенераты, тут как раз всё неизменно. Даже память отца для вас ничто, правда, Никифоров Глеб Иванович? Так жалко уплывших денег, что в глазах темно?

— Не смей касаться имени моего отца своим грязным языком! — Глеб вскочил, но Ольга успела его опередить, тоже встала и отошла за кресло.

Мало ли, что у него на уме? Тем более, он пьян. Следует соблюдать осторожность.

— Буду касаться столько, сколько захочу, — холодно процедила Ольга. — Ваня был самым главным человеком в моей жизни. Столько, сколько он для меня сделал, не делал никто и никогда. Я всем обязана ему, кроме появления на свет, разумеется. И если Иван счёл нужным оставить мне что-то после своего ухода, я не откажусь ни от копейки, так своим старшим братьям и передай. Я к вам не лезла никогда и не собиралась, это вам приспичило знакомиться.

— Конечно, приспичило! Врага нужно знать в лицо.

— Какой я вам враг? Если бы не завещание, вы бы и не узнали о моём существовании никогда. Живите и дайте жить другим. Вам что, денег не хватает? Отец вас обездолил?

— Просто очень обидно за отца. И за маму. Таким, как ты, не понять, — устало и отчаянно сказал Глеб, отошёл к окну и невидящим взглядом уставился в совсем сгустившуюся темноту. — Часть безопасников, видимо, знали о тебе, но никогда не призна́ются даже под пытками, это уж ясно. Настолько верны отцу, до сих пор верны, как псы.