Книга Не для любви, страница 73 – Мира Айрон

— Я одноклассник Оли, друг детства и юности, можно сказать. Не бузи, поехали. Ты устал, тебе сегодня далеко лучше не ехать.

— Спасибо за заботу, — вздохнул Глеб, и вправду чувствуя непомерную усталость. — Поехали. Что у тебя там, на даче, из выпивки есть?

— Всё, — лаконично ответил Лёха. — Держись за моей машиной, тут недалеко ехать.

* * *

— Шмурдяк, — поморщился Лёха и, отодвинув стакан с ви́ски, налил в другой стакан водки.

— Сам ты шмурдяк, — даже будто обиделся Глеб, хотя все напитки они достали из бара на даче Лёхи. — Ни фига не смыслишь.

— У моего деда в деревне самогон лучше, — покачал головой Лёха. — Пожалуй, поеду завтра, навещу своих стариков.

— А родители твои где? В том городе, в котором вы с Олей выросли?

— Да, мама с батей там. Мы все, Бахтеевы, упрямые. Бабка с дедом ни в какую из деревни уезжать не хотят. Мать с отцом — из этой дыреньки, города нашего. Один я в большом городе тусуюсь. Хотя нет, не один. Два сына у меня, и они тоже Бахтеевы, а значит, упрямые.

— А у нас с Олей тоже сын есть, Фёдор, — с гордостью ответил Глеб. — Три года ему. Весной четыре будет.

— В курсе, — кивнул Лёха. — Потому ты и живой до сих пор. Но учти, что я постоянно за тобой слежу, Никифоров. И не дай Боже́, как говорил наш трудовик… Не дай Боже́ ты Ольгу обидишь как… Я сам тебя на оливье покрошу, лично, с удовольствием.

— Слышь ты, белобрысый! — выпрямился Глеб. — Это ты от Оли держись подальше. Она моя, ты понял? Моя. Я не отдам её никому. Загрызу тебя нахрен, только сунься к ней.

— Дурак ты, не понимаешь ни черта. Во-первых, я не белобрысый, а рыжий. А во-вторых, Ольга — она другая. Я с ней не могу так, как ты себе нафантазировал тут. Скажи мне лучше, за что такая женщина, как Ольга, могла полюбить такого слизняка, как ты? Нашла, с кем связаться! Одни беды от тебя. И всё никак не отвалишься, притащился за ней и туда!

— Я всё сделаю для Оли. Она будет счастлива со мной, а ты живи своей жизнью, белобрысый, не мешай!

— Ты уже наделал делов выше крыши. Ладно хоть я рядом оказался, когда всё случилось, и то не успел.

— Что "всё"? Что случилось? — непонимающе спросил Глеб. — Куда ты не успел?

— Большая беда с Ольгой случилась. По твоей, сволочь, вине. Я бы тебе и не рассказал, но ты должен знать, что врачи Ольге рожать практически запретили. Слушай сюда…

… — Вот видишь, Ольга даже ничего не рассказала тебе, — усмехнулся Бахтеев, глядя в бледное почти до синевы лицо Глеба. — И правильно сделала. Какой смысл обнажать душу перед эгоистом, который дальше носа своего не видит?

— Я не знал, — тихо сказал Глеб, как только смог заговорить. — Почему Кислый так легко отделался?! Просто сдох!

— Нет, не просто. Но это не твои трудности. Кислицыны своё получили по полной, не переживай. Только вот здоровья это Ольге не прибавит. Потому твоя задача — заботиться об Ольге, и чтобы даже волос с её головы не упал.

— Я клянусь, — Глеб проглотил комок в горле.

…Через два часа, когда Глеб, который в своём стремлении хоть как-то, хоть на время забыться, напился до бессознательного состояния и начал засыпать, Лёха уложил его на диван, ликвидировал последствия пьянки и позвонил Ольге.

Он и сам был изрядно пьян, но держался лучше, чем Глеб.

— Привет, Оль.

— Привет, Лёха, — приглушённым голосом ответила Ольга. — Ты что, пьяный?