Книга Постучись в мою дверь, страница 52 – Ярослава А.

— Что-то не похожа ты на счастливую невесту. Ты же его не любишь!

— Тебя это не касается.

— Уверена?

— Да.

Он буравит меня тяжелым взглядом и, кажется, хочет еще сказать, что-то важное, но тут дверь в прихожей хлопает — это братец вернулся.

Момент упущен.

Игнат словно сам себе качает головой и, сухо поблагодарив за чай, идет на выход.

Плетусь следом.

— Надеюсь, ты не станешь топить меня перед Маратом Геннадьевичем, — говорю я и тут же жалею об этих словах.

Мужчина оборачивается, и болезненное удивление в его взгляде быстро сменяется откровенной досадой.

— Зачем мне это? Ты же хорошо работаешь.

Пожимаю плечами и с трудом выдавливаю из себя улыбку.

— Спасибо, Игнат.

Он замирает взглядом на моем лице, смотрит на губы, отчего я краснею, как юная дева и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Увидимся на работе?

— Да, увидимся, — с какой-то странной интонацией бросает он и, обув ботинки, уходит, оставив меня с сильно бьющимся в нервном припадке сердцем и кучей ненужных мыслей в голове.

С трудом передвигая деревянные ноги, плетусь на кухню.

Там Рус с деловитым видом делает себе два огромных бутера с колбасой.

— Тебе сделать?

Качаю головой, чувствуя в груди неприятное опустошение. Еще совсем недавно во мне бурлила энергия, а сейчас это все куда-то внезапно делось.

— Если тебе интересно мое мнение, — Рус откусывает от бутерброда, жует и с авторитетным видом заявляет, — Дядька Игнат круче твоего соплежуя в галстуке.

— Что б ты понимал…, - устало реагирую я.

Рус не отвечает, с упоением продолжает трескать свой сухомятный перекус, а я внезапно для себя подрываюсь с табурета и убегаю в свою комнату. Хватаю тот самый засушенный букет, возвращаюсь на кухню и безжалостно, с остервенением пихаю его в мусорное ведро.

— Сонь, ты чего…озверела что ли? — давится куском бутера Рус и выпучивает глаза.

— Давно надо было это сделать. Зачем мне этот хлам?

— Действительно, — бормочет Рус, и как-то странно на меня посмотрев, уходит в свою берлогу.

Я же обессиленно сажусь на пол и думаю о том, что совершенно запуталась.

* * *

Ночью сплю плохо. Сначала долго ворочаюсь в постели без сна, гоняю мысли, потом, наконец, задремав, мучаюсь какими-то мутными сновидениями. В итоге, когда в шесть утра привычно звенит будильник, я чувствую себя не лучше свежеупокоенного зомби.

— Паршиво выглядишь сестренка, — стебётся Рус за завтраком, уже одетый в новенькую школьную форму, которая ему неожиданно очень идет.

Он с аппетитом унимает оладьи, запивает чаем и без устали болтает о том, как ему кайфово в новой школе. И учителя классные, и одноклассники нормальные и даже физра ему теперь по душе.

Отрадно видеть моего вечно хмурого парня таким воодушевленным.

Это вселяет надежду, что наш переезд и моя новая работа — все это не зря.

Надо верить в светлое будущее.

Аминь.

Насилу взбодрив себя контрастным душем, натягиваю новый летний офисный костюм и, замерев перед зеркалом, придирчиво себя разглядываю.

Отражение неутешительно рисует под глазами синяки, искусанные губы, болезненную бледность лица.

Бросив взгляд на часы, решаюсь потратить десять минут на легкий макияж. Все лучше, чем пугать своим видом босса.

Это я себя так успокаиваю.

На самом же деле в глубине души понимаю, что хочется выглядеть хорошо, потому что наверняка встречу в офисе Игната. Макияж придаст мне уверенности в себе.