Книга Магия найденных вещей, страница 125 – Мэдди Доусон

Он прислоняется к стене рядом с дверью в мой номер, улыбается и смотрит мне прямо в глаза. Он весь как будто горит изнутри. Словно в нем полыхает огонь, и свет от этого пламени льется наружу через глаза.

На мгновение я чувствую, как вся моя решимость сходит на нет. Но я знаю, что произойдет, если я соглашусь, и могу с ходу назвать сорок семь веских причин, по которым не стоит ничего затевать. Он для меня слишком молод. Он мой коллега. Я и так уже позволила ему слишком многое мне рассказать. И слишком много всего рассказала ему о себе.

И у меня есть жених.

Это только наиболее очевидные, лежащие на поверхности причины. Остальные скрываются глубже, и о них я подумаю позже, со стыдом и неловкостью.

Но я все равно нерешительно мнусь, и он придвигается ближе ко мне. Смотрит прямо в глаза. Видимо, я подаю безответный сигнал, потому что все во мне стремится к нему, а потом его губы прикасаются к моим, и мы вдруг целуемся, и это прекрасно, неожиданно и так волшебно, целостно и идеально, что у меня кружится голова.

Вот и все. Все, что нужно.

«Скажи „да“», – шепчет Вселенная.

Но есть и другой голос, пронзительный и крикливый: «Ты уже согласилась выйти замуж за Джада Ковача. Сейчас он празднует День благодарения с твоей семьей, и они все ждут тебя».

Неимоверным усилием воли я заставляю себя остановиться. Потому что иначе и вправду случится апокалипсис. Я отстраняюсь и говорю «нет». Я не такой человек, который не держит своего слова и отказывается от своих обещаний, поддавшись моменту.

Я не такая, как мама.

Я изображаю усталость и полное отсутствие интереса. Адам знает, что я притворяюсь, но я все равно демонстративно зеваю. Он по-прежнему смотрит мне прямо в глаза и придвигается ближе, словно наши тела ведут свой собственный, настоящий разговор. Но я все-таки освобождаюсь от чар. Мне отчаянно хочется спрятаться в номере, но ключ-карточка не сразу находится, и я роюсь у себя в сумке, стараясь не смотреть на Адама. Наконец выудив карточку, я желаю Адаму спокойной ночи, захожу к себе в номер, плотно закрываю дверь и уже не справляюсь с наплывом эмоций… страсть, смятение и… да, может быть, опьянение… Я сползаю на пол и сижу, привалившись спиной к двери. Делаю глубокие, очень глубокие вдохи. Один, второй, третий.

Это не любовь. Совсем не любовь.

Завтра утром я произнесу небольшую речь. Потому что сегодня слишком много хмельных «Снежных бурь». Слишком много снега.

Я скажу:

Все эти танцы и личные разговоры… Давай сделаем вид, будто ничего не было. Давай вернемся к тому, как все было раньше.

Прости, если я ввела тебя в заблуждение.

Прости, если мы слишком много говорили о любви.

Просто все вышло из-под контроля.

Прости.

И памятка для себя: любовь – это не чувство, а сознательное решение.

Но чего мне хочется на самом деле… чего мне хочется по-настоящему… Пойти к нему в номер, поцеловать его снова, посмотреть в эти глаза, а потом… сорвать с него одежду. Прильнуть к нему всем телом. Заняться с ним любовью. А когда все закончится, свернуться калачиком в его объятиях и уснуть. Вот и все. Вот такое у меня желание.

В какой-то момент я даже встаю и тянусь к дверной ручке, но заставляю себя остановиться.

«Не надо все усложнять», – говорю я себе.

Я наконец засыпаю около половины четвертого, а в четыре утра меня будит звякнувший телефон. От кого-то пришло сообщение. Я резко сажусь на постели с нехорошим предчувствием очередной катастрофы.