Книга Магия найденных вещей, страница 34 – Мэдди Доусон

И вот однажды они усадили нас с Хендриксом за стол и сообщили, что собираются пожениться. Все радостно улыбались. Мэгги обняла нас, а папа сказал, что свадьба будет в саду. Мэгги пообещала, что по случаю торжества нам сошьют праздничные наряды. Хендрикс совсем не хотел наряжаться, а я хотела. Я заявила, что мне нужно розовое платье с блестками, кружевами и пышной юбкой, – видела такое по телевизору. Мэгги заверила, что раздобудет мне именно такое платье и купит к нему белые лакированные туфельки. Конечно же, я хотела.

В день свадьбы было жарко и солнечно, собралось много гостей, стол ломился от угощения. Мы с Хендриксом исполнили танец цыплят – все смеялись, хлопали нам и говорили, как хорошо, что у нас появилась новая мама.

Наверное, именно в этот момент я осознала, что сейчас произошло. Я только что весело танцевала, изображая цыпленка, и вдруг мне сказали, что Мэгги стала моей новой мамой. Меня одолело странное чувство тревоги: как будто я уже никогда не вернусь к прежней жизни, не вернусь туда, где мне положено быть.

Мэгги была худой и высокой, с острыми коленками и локтями, и сидеть у нее на руках было всегда неудобно. Она не переставая работала, хлопотала по дому, вечно куда-то спешила: стирала белье, развешивала его во дворе, собирала яйца в курятнике, сажала цветы, продавала фермерские товары в киоске, готовила завтраки, обеды и ужины, подметала полы во всех комнатах, вытирала пыль, накрывала на стол, мыла посуду, купала нас с Хендриксом в ванне. У нее были сильные, крепкие руки и решительное лицо человека, всерьез занятого делом. Столько всего нужно сделать! Она напевала во время работы, и звук ее голоса напоминал мне пчелиное гудение. А пчел я не любила.

— В нашем доме все будет чисто и аккуратно, – сказала нам Мэгги. – Мы наведем здесь порядок.

Так оно и повелось. Мы только и делали, что наводили порядок.

И даже если мы видели на земле перышко, камушек или красивое стеклышко, мы их не поднимали. Потому что некому было сказать: «Ух ты! Просто восторг!»

Некому было превратить эти находки в произведения искусства.

Здесь никто не собирал с земли всякие интересные штуки, потому что они были грязными. Они были мусором.

Осенью, когда Мэгги повела нас в детский сад, она сказала тетеньке-администратору, что нас зовут Фрэнсис и Генри.

— Эти имена лучше, чем ваши, потому что людям они знакомы, – объяснила она нам. – С именами Фрэнсис и Генри вы быстрее впишитесь в коллектив. Вы же хотите, чтобы вас приняли хорошо, правда?

В подтверждение своих слов она купила нам маленькие игрушечные номерные знаки для велосипедов.

— Вот видите? В магазине даже нет табличек с вашими именами.

Однажды я поинтересовалась у Банни, не умерла ли моя мама, и та сказала, что нет.

— Тогда отвези меня к ней, – попросила я.

Она как-то странно притихла, как будто хотела ответить «да», но вместо этого проговорила преувеличенно бодрым, даже каким-то безумным голосом:

— У меня есть хорошая мысль. Может быть, ты нарисуешь для мамы рисунок?

Мне ее предложение не понравилось.

— Как моя мама увидит рисунок, если она далеко?

Я даже немного удивилась, что Банни такая глупая.

— Ты можешь смотреть на рисунок сама и каждый раз вспоминать, как сильно ты любишь маму.

— Нет, – терпеливо возразила я. Я уже поняла, что бабушке надо все объяснять. Она вообще ничего не знала. Я надолго задумалась, а потом сказала: – Но знаешь, что будет лучше? Я сделаю волшебную трубу: буду в нее говорить, и мама сразу меня услышит. И я смогу ей рассказывать все-все-все.