Книга Магия найденных вещей, страница 66 – Мэдди Доусон

Я смотрю на спящего Джада, смотрю на скользящие по его скулам тени, отбрасываемые уличным фонарем, на его величественный нос. Такое знакомое и родное лицо моего лучшего друга – кажется, я никогда не разглядывала его так внимательно. Он просто был неотъемлемой частью моей жизни.

Но теперь… в моих мыслях он обретает новое качество. Качество мужа. Он будет моим мужем – на замену первому, который меня бросил.

Я легонько прикасаюсь к его щеке. Да, я выйду за него замуж. У нас будет надежный, спокойный, успешный брак. Необязательно должно искрить.

В темноте кажется, что он меняется на глазах, превращается в человека, с которым я буду спать в одной постели всю оставшуюся жизнь. У нас будут дети, мы будем растить их в Нью-Йорке, и люди забудут, что мы не всегда были парой, потому что выяснится, что мы прекрасно подходим друг другу. Мы будем как Хендрикс и Ариэль – пойдем вперед, в неизвестность, даже не сознавая, какая это опасная и рискованная дорога.

Наконец я засыпаю, положив голову ему на плечо, как будто это самая естественная вещь на свете.

После несчастного случая с Хендриксом все пошло именно так, как я и предполагала: мы больше не ездили к маме. Да, я спорила с папой и Мэгги. Говорила, что мама не виновата в том, что Хендрикс разбил себе голову. Говорила, что такое могло случиться где угодно. Говорила, что нам надо видеться с мамой.

Но они были непреклонны.

— Там небезопасно. Она сама и все ее друзья принимают наркотики. Детям там делать нечего. Если твоя мать так уж хочет вас видеть, пусть приезжает сюда, останавливается в гостинице и посещает вас с сопровождающим, как положено.

Чтобы мама вернулась в Нью-Гемпшир, где ее все презирали? Жила в гостинице, встречалась с нами строго отведенное время, да еще под присмотром? Никогда в жизни!

— Ну да, как же! Ты злой! – сказала я папе.

— Я знаю, что ты ее любишь, но она безответственный человек, – спокойно ответил он. – Ей нельзя доверять, потому что она импульсивная, взбалмошная и ставит свое идиотское «искусство» выше всего остального в жизни. Даже безопасности собственных детей. Взрослые люди так не поступают.

Поэтому я писала ей длинные письма, которые не отправляла, а прятала под кроватью. Вместе с блокнотом с историями собственного сочинения. Добрые сказки о маме. Я начала растить волосы, чтобы они были длинными, как у нее, и вышивала сердечки на джинсах.

Однажды я рылась в папином столе и нашла ксерокопию письма, которое было отправлено маме по поручению его адвоката. Я многого не поняла из того, что там было написано, но там говорилось, что маме не стоит даже пытаться вернуть себе Хендрикса и меня, иначе будут применены меры правового воздействия, и тогда полиции станет известно, что она живет в доме, где хранят и употребляют запрещенные вещества.

В том же конверте лежал маленький листок бумаги, сложенный пополам. Я его развернула, и там корявым папиным почерком был записан номер маминого телефона, причем записан с таким нажимом, что ручка в нескольких местах проткнула бумагу. Папа записал цифры, а под ним накарябал: «Тенадж». И добавил в скобках: «Джанет», как будто все еще не мог смириться с тем, что она поменяла порядок букв в своем имени. Я положила листок в карман, подумав, что когда-нибудь мне, возможно, захочется ей позвонить. Тогда я уже два года не слышала ее голос.