Книга Что осталось от меня — твое, страница 11 – Стефани Скотт

Пробираясь сквозь толпу, дедушка направлялся к кадильницам перед храмом. По дороге он говорил, что поднимающийся от них дым напоминает ему не столько об обряде очищения, сколько о моей маме: в детстве она всегда омывалась в волнах этого дыма, а он брал ее на руки и поднимал повыше. Волосы девочки были перевязаны белой сатиновой лентой, а пышные нижние юбки выглядывали из-под подола ее нарядного воскресного платьица.

— Ты готова войти? — спросил дедушка.

Я кивнула. Тогда он подхватил меня и, улыбнувшись, снова посадил себе на бедро.

Дедушка нашел место среди толпы перед отполированной до блеска кадильницей, выпускавшей в воздух густые клубы дыма. Я подалась вперед, он стал подгонять дым ладонью в мою сторону, а я плескала на лицо и потирала руки, делая вид, будто умываюсь этим дымом.

— Теперь ты чиста? — поддразнивая меня, спросил дедушка. — Маленькой капризули больше нет? — рассмеялся он. Я вскинула на него глаза и расплылась в милой улыбке. — Кажется, я знаю, что ты хотела бы сейчас сделать. Узнать свою судьбу, верно?

Это тоже было нашим ритуалом. Каждый раз, когда мы приезжали в Сэнсо-дзи, дедушка, прежде чем пойти на молитву в главный храм, отправлялся вместе со мной к стойке омикудзи^[20]. Он давал мне монетку, и я бросала ее в ящик для пожертвований. Мы прислушивались, как она звонко падает на дно. А затем дедушка протягивал мне металлический цилиндр, заполненный длинными и тонкими деревянными палочками. Я трясла цилиндр до тех пор, пока одна из палочек не вываливалась в специальную прорезь.

Подняв палочку, я смотрела на вырезанный на ней символ, и мы вместе искали ящичек с соответствующим изображением. Дедушка засовывал руку внутрь, брал первый попавшийся листок с предсказанием и передавал его мне.

Он наблюдал, как я, шевеля губами, складываю слова. Мне нравились эти предсказания. Даже став старше, я иногда просила дедушку покупать их для меня в торговых автоматах, установленных вдоль дороги. Но в тот день, закончив читать, я не была уверена, что поняла смысл фразы, и протянула омикудзи дедушке. Он улыбнулся, слегка поклонился и пробормотал, что рад оказать мне услугу.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — сказал он, поднимая бумажку повыше.

Затем я услышала, как дедушка сдавленно охнул и отвернулся, ища глазами проволоку, которая была натянута над ящичками, — проволоку, где остались висеть все те предсказания, что он не сумел мне растолковать. На ней уже болтались, лениво хлопая на ветру, несколько бумажных полосок.

Но я сделала шаг вперед и, пока он возился с бумажкой, складывая так, чтобы привязать к проволоке, ловко выхватила ее из рук растерявшегося деда.

— Что это означает? — спросила я, вновь вглядываясь в иероглифы.

— Нам не нужна такая судьба, — сказал дедушка, — давай привяжем бумажку здесь, чтобы ветер мог сдуть предсказание.

— Но я хочу знать, — заупрямилась я, отступая назад и вцепившись в бумажку пальцами.

— Сумико, отдай ее мне. Она принадлежит ве-тру.

— Объясни, что там?! — я скомкала тонкую бумажку в кулаке.

Дедушка потянулся ко мне, намереваясь силой разжать мои пальцы.

— Ну же, Сумико, отдай. Я куплю тебе другую, — попытался уговорить меня дедушка, но в следующий момент глаза его расширились от ужаса — я молниеносным движением закинула бумажный комок в рот и принялась жевать.