Книга He как у людей, страница 45 – Ребекка Хардиман

— Итак. Кевин Гогарти, чего вы хотите от жизни?

— Прошу прощения?

— Это один американец — вообше-то довольно известный кинорежиссер, вы наверняка знаете его имя, — однажды задал мне такой вопрос на званом ужине в каком-то особняке на Голливудских холмах. Можете себе представить? Ну, я и ответил: «Чтобы соседи за столом не задавали тупых вопросов». Кофе хотите? Джемма!

Джемма вновь возникает в дверях и прислоняется к косяку с видом угрюмого подростка, размышляющего, есть ли смысл встревать в разговоры взрослых — все равно ведь скучища одна.

— Два кофе, живенько. И это самое печенье с джемом принеси. Хотя мне-то явно не стоило бы. Но у меня же сегодня Дэви в пять часов, так?

Джемма хмурит брови и выскальзывает за дверь. Оттолкнувшись от края стола, Клайв подкатывает вместе со стулом к корпоративной подарочной корзине, набитой какой-то безликой несъедобной дрянью — печенье с сухофруктами, фисташки в медовой оболочке, — которую можно распечатать и съесть только в случае мирового апокалипсиса.

Бородатый сопляк тормозит стул, разворачивает квадратик жевательной резинки с никотином и говорит:

— Итак, скажите мне: что необходимо для крутого журнала? В десяти словах, не больше.

— Я ирландец, — демонстрирует свою неотразимую улыбку Кевин. — Я ничего не могу уложить в десять слов.

— А вы попробуйте.

Как будто это возможно — свести все журнальное дело к «десятке лучших». Типичный безмозглый, беспардонный молодой недоумок. Из тех, кто не чувствует нюансов, не имеет понятия о приличиях, думает, что знает все на свете, а чего не знает, то, значит, никому и не нужно. И откуда только взялась эта повальная мода (Кевин смутно подозревает, что винить в этом следует если не Америку, то Великобританию) — все на свете упрощать, сокращать и облегчать, лишь бы не признавать, что жизнь по природе своей — чертовски сложная и запутанная штука?

— Ну что ж, — начинает Кевин. — Сногсшибательные фото. Сенсационные интервью… мировые знаменитости… возможность привлечь громкие имена, умение правильно подать…

— Стоп! Слова кончились.

Кевину хочется дотянуться через весь стол и врезать Ройстону Клайву по его самодовольной роже, на которой топорщатся нелепые санта-клаусовские усишки — местами как будто выщипанные. Такие больше пошли бы голуэйскому торговцу рыбой, чем гуру издательского дела. Замечает Кевин и рубашку ценой в триста фунтов, и блестящие, как у хорька, глаза, и понимает — перед ним конченый утырок, из тех, кто небрежно швыряет бармену кредитную карту, громко объявляет, что вся выпивка за его счет, а потом весь вечер напоминает о своей щедрости всем, кто способен слышать.

— Шучу, — говорит Клайв. — Но вы пропустили один пункт.

— В самом деле?

— Глаза.

— Прошу прощения?

— Сколько человек увидит рекламу.

— Ну, это не по моей части… — Кевин старается скрыть высокомерную нотку в голосе. — Это скорее в вашей компетенции, не так ли? Что называется, церковь отделена от государства.

— Нет, — с неприятным блеском в глазах отвечает Клайв и снова хватается за свой телефон. Похоже, он не в состоянии сидеть спокойно. А может, у него что-то на уме. У этого поколения всегда что-то на уме. — Здесь у нас так не делается. — Он щелкает по экрану мобильного телефона и рявкает: «Ты что там, собираешь долбаные бобы, что ли?» Снова щелкает и улыбается Кевину, ожидая одобрения. — Как же поддерживать медиаконтент без рекламы?