Книга He как у людей, страница 50 – Ребекка Хардиман

— Бабушка!

Милли оглядывает Эйдин с головы до ног. Каким-то непостижимым образом эта девочка, сидящая перед ней с красными щеками, еще сильнее похудела с тех пор, как поступила в Миллбери.

— Расскажи нам про свою новую школу.

— Дерьмо, — говорит Эйдин.

— Неужели?

Эйдин кивает.

— А кормят как?

— Дерьмово.

— Должно же там еще что-то быть, кроме дерьма, — говорит Милли, и Шон смеется. Ей определенно начинает нравиться Шон. — Что же вам там к чаю дают, интересно?

— Булочки с сосиской. Отвратные. Или тосты с бобами.

— Но кто же не любит тосты с бобами?

— Только не с такими, — отвечает Эйдин. — И тосты не такие.

— Бедный мой птенчик. Что ж, теперь ты здесь, а это главное.

— Так ты что, прямо живешь в этой школе? — Это первый вопрос, который Шон адресует непосредственно Эйдин. — В общей комнате?

— Ага, — говорит Эйдин. — Но только на неделе. На выходные приезжаю домой.

— Представляется что-то вроде казармы.

— Больше похоже на сумасшедший дом.

Шон усмехается.

— Что, правда?

— Ну, они там все какие-то… вот, например, одна девочка — по ночам на нее всегда накатывает тоска по дому. Это ужасно грустно. Она не хочет, чтобы кто-то заметил, и плачет так, потихоньку, в подушку. А мне ее жалко. А другой родители все время присылают деньги, дорогие подарки, вещи, но никогда не навещают. Домой берут только на Рождество и на летние каникулы. И она там с шести лет.

— Я практически разорена, — говорит между тем Милли. — Да, кстати, Сильвия, вы не видели, мне тут никакие чеки не приходили? Обычно в это время я получаю свои дивиденды.

— Да, была пара чеков. Я положила их на счет, в среду, кажется. Вот черт, я что, забыла вам квитанцию отдать?

— Чего не знаю, того не знаю. Да нет, наверняка отдавали. Неважно. Ужасно скучная тема, правда, Шон? Молодым людям ни к чему разговоры о деньгах.

Шон вежливо качает головой, а затем с улыбкой поворачивается к Эйдин.

— Так ты, значит, тоже любишь музыку?

Эйдин в самом радужном настроении летит на велосипеде от бабушкиного дома вдоль темнеющего Ирландского моря по непроглядно темной дороге — фонари вдоль нее попадаются только изредка, да и те светят паршиво. Свирепые порывы ветра обжигают щеки, уши, пальцы, но Эйдин этого почти не замечает, ей ничего не страшно. Вся дорога её! Свернув на боковую дорогу, она взвизгивает, хохочет, как сумасшедшая, и бросает педали — летит под уклон на полной скорости, а в ушах гремит «I’d Really Love to See You Tonight» в исполнении Чёткого. «Но теплый ветер разносит звезды, ах, как хочется видеть тебя». Интересно, сколько лет Шону? Семнадцать? Девятнадцать? Да какая разница. У него волосы как у рок-звезды. И кожаная куртка. Интересно, он уже занимался сексом? Представление о сексе у Эйдин, мягко говоря, туманное, хотя Бриджид во время полуночных бесед в «Фэйр» всякий раз упоминает какие-нибудь откровенные, неприятные подробности: обязательно зажми кончик презерватива, держи под рукой полотенце, приготовься — будет больно.

Впереди Эйдин видит старика, гуляющего с собакой, кричит, против своего обыкновения: «Привет!» и катит дальше. Вновь и вновь она проигрывает в воображении сцену, только что разыгравшуюся в бабушкиной гостиной. Теперь она будет это делать всю неделю, и молча, наедине с собой, и вслух, вместе с Бриджид в Миллберне: переживать заново, разбирать на детали, прокручивать в голове раз за разом.