Книга Не твоя…, страница 76 – Иман Кальби

Мустафа любил поэзию Джибрана, как и все образованные жители Сирии и Ливана. Влада всегда с удовольствием его слушала, но впадала в состояние глубокой печали всякий раз, когда Мустафа читал знакомые ей строки…Строки, открытые ей Васелем. Любопытно, но девушка заметила, что от чтения стихотворений Джибрана Карим тоже мрачнел… Он все еще пытался демонстрировать свое равнодушие к поэзии, но пару раз, попав на разговор ребят о «Пророке» и других произведений поэта, резко и насильно переводил тему.

В тот день Влада вышла на улицу, держа в руках старенький томик стихов, взятый у Карима. Она уже совсем забыла о нем, но наткнулась на него глазами и решила прихватить на прогулку. Было несколько фраз и выражений на арабском, которые она не совсем понимала, как раз был повод спросить у Мустафы…

Мустафа с интересом взял книгу из ее рук, и в этот момент оттуда выпала знакомая фотокарточка. Он поднял ее и молча задумчиво на нее смотрел.

— Откуда это у тебя?– спросил он девушку.

— Это книга Карима… Кто это? Он сказал, его сестра… Что– то случилось? Это из– за нее он так меняется в лице, когда мы обсуждаем Джибрана? Что за тайна за этим всем?

— Не ищи секретов там, где их нет, Влада. Он солдат, какая с него поэзия…–  попытался отболтаться Мустафа.

— Фото обрезано… Почему, ты знаешь?…

Мустафа молчал. Было видно, он колебался, беспокоился, и в то же время, эта информация жгла его изнутри, он хотел ею поделиться.

— Твоя беда в том, Влада, что ты видишь многие вещи не в реальном свете. Это неизбежно–  ты попала в этот искусственный, изуродованный, исковерканный мир, но хоть он и такой, люди в нем нормальные, добрые, искренние, пусть и в грязном камуфляже… Я скажу тебе это, только потому, что верю, что эта информация может изменить твое отношение к Кариму. Он достоин любви, он ее заслуживает…– парень снова задумался–  колебался, внутри его раздирали сомнения.

— На той фото старшая сестра Карима, Амаль. Это действительно ее книга, любимая книга. Она с ума сходила по поэзии. Училась в Дамасском университете на литературоведа. И ты права, фото обрезано. Оно было сделано давно, лет десять назад на ферме у родителей Карима, как сейчас помню то лето, хоть был тринадцатилетним юнцом. Ребята съехались на каникулы из Дамаска. Амаль только окончила первый курс… Фото делал я, хотя мне было и не место в той компании. Я был младше, а главное, ниже по статусу, но Карим и слушать не хотел о том, чтобы разделять людей по такому признаку. Он так и говорил–  это мой младший братишка и он будет тусоваться с нами.

— Так что такого на этом фото? Кто тот самый третий?

Влада снова вглядывалась в лица– такой веселый и юный Карим, очень породистая девушка. Только сейчас она увидела, как они похожи– та же статность, тот же дерзкий горячий взгляд. Эта Амаль была красавицей, при этом очень натуральной…

— На том фото,–  он невольно сглотнул,–  третий человек на том фото–  это бывший друг Карима. Очень близкий друг когда– то. Тот был на пару классов старше, но Карим всегда притягивал к себе людей не по возрасту. Карим закончил тогда девятый класс, его друг перешел в одиннадцатый. Они тоже приехали из Дамаска. Для Карима это был непростой год–  его перевезли в столицу, перевели в столичную школу. Дядя сказал, что нужно получить достойное образование. Так вот, этот друг сильно его обидел. Вернее не так, он его не обижал. Он оторвал у него часть его души, вырвал часть сердца. Он влюбил в себя сестру Карима, поиграл с ней, обесчестил и уехал восвояси. А девушка с поруганной честью в нашей среде–  живой труп, клеймо на всей семье. Амаль не стала с этим жить. Повесилась в конюшне. История наделала немало шума, должен я сказать. Уж не знаю, вылилось ли это в публичное пространство, но сил было приложено немало, чтобы все это загасить. Мы живем в косном, консервативном обществе, поэтому обе семьи решили, что единственное верное решение–  придать тему забвению. Хотя взаимная ненависть, конечно, и осталась. Приличия на то и приличия, чтобы прикрывать истинные чувства. Этого урода отправили на учебу за границу, да он и не парился особо, я думаю. А Карим остался со своей болью. Он и сейчас с ней живет. Этот человек–  Васель Увейдат… Слышал, что у тебя что– то с ним было… Не тот это мужчина, с кем можно верить в хорошее будущее, уж поверь мне…