Книга Алан. Скажи, что ты моя 2, страница 70 – Иман Кальби

Я матерюсь про себя и кладу трубку, даже не удосужившись попрощаться. Потом объяснюсь. Сейчас не до этого.

Что ж я не уточнил, и то верно… Ладно я. Очевидно, был занят другим. Но эта курица Илона, которая только и делает, что глазами своими накрашенными по сторонам стреляет, могла бы уточнить?!

Выдыхаю шумно, растирая и без того красные глаза.

Здесь я лукавлю, конечно. Срываюсь. Не могла, потому что я никому не говорил, зачем лечу сюда конкретно. Моя тупость… Настоящая тупость…

Стучу по спинке водилы два раза.

— Разворачиваемся, быстро! Обратно в аэропорт.

Я идиот. Сколько часов потерял и еще потеряю? Сколько часов она там будет одна? Что он ей скажет?

Набираю быстро Илону и ором говорю ей, чтобы любым способом быстро заказала мне частный вылет в максимально короткие сроки. Если нет перелета регулярного раньше, то хоть в сортире полечу, плевать. Пусть к шасси меня привяжут, если нужно. Я готов даже в двигатель залезть, как афганский беженец.

Набираю Бэллу – тишина. Вне зоны доступа. По спине проносится острая волна паники. Набираю Роберта. Тоже тишина. Тоже вне доступа… Опять матерюсь. Всё, что мне остается, связаться со своей охраной и приказать им приглядывать за их квартирой. По информации безопасности дома, они не выходили на улицу, камеры видеонаблюдения оперативно просмотрели… Господи, почему же все через одно место? Тяжело дышу, пытаясь хоть немного выйти из шока и ступора.

Теперь меня ждет еще один звонок. Очень важный. Я действую наугад, потому что за столько лет он мог уже и не подойти к своему номеру, поменять его, да что угодно… Кто пользуется десятилетиями напролет одним и тем же номером? Конечно, мне не составит особого труда узнать новый, но это тоже время. Проклятое время, которое сейчас работает против меня.

Когда я слышу долгие гудки, чувствую, как по венам кровь бежит словно бы быстрее.

— Алло, – слышу взрослый мужской бас.

— Алло, Барин, здравствуй. Это Алан Атабеков. Помнишь такого?

— Помню, что бы не помнить, – отвечает тот дружелюбно. – Как дела, Алан? Чем обязан? Ты у нас теперь шишка большая… Что нужно от старого пенсионера-тренера?

— Спасибо, всё хорошо… По крайней мере, надеюсь на то, что будет хорошо. Барин, ты прости, мне сейчас не до расшаркиваний и милых бесед. Я тебя сейчас по факту кое-что спрошу, а ты постарайся припомнить. Это важно…

— Чем смогу, помогу. Валяй свои вопросы.

— Помнишь моего менеджера Давида? Ну, тогда, когда я в Москву перебрался, со мной парнишка был. Помню, когда мы в Чехии на бое встретились в первый раз с тобой, ты его знал… Я тогда не обратил внимание на тот факт, что мы с тобой не знакомы, зато с ним вы знакомы… Это как произошло?

— А что там вспоминать? Твой Давид прибегал ко мне, в команду просился… До того, как к тебе подался работать. Кстати, он и на бой меня тогда твой пригласил посмотреть. Я ж в судействе тяжеловесов был. Тебя пришел оценить по его рекомендации.

Мое сердце замирает, пропуская несколько ударов.

— А как давно он к тебе до этого просился?

— Ну, приблизительно за полгода… Где-то так… А что?

— Да так, ничего особенного… Слушай, а что ты про него вообще знаешь? Откуда он взялся?

— Да что мне там знать. Он же из ваших… Ничего толком не знаю. Правда, ребята мои на него косились. Говорили, немного странноватый, замкнутый, закрытый. Мне тогда мои и сказали, что мутный. Одним говорил, что только из республики приехал – Москву покорять. Другим, что его с республикой ничего не связывает и он сирота… Короче, не знаю, странный он был. Я, честно говоря, удивился, что ты его пригреб. Ну да вам там было виднее, среди своих…