Книга Грех Кабила, страница 82 – Иман Кальби

Сейчас его голос немного другой. Он все еще хищник. Даже больше хищник, чем еще секунду назад. Просто жертва уже в ловушке. Теперь не нужно спешить. Можно и поиграть. Жестко и агрессивно.

От этого хриплого голоса с манящей поволокой соблазнителя ноги слабеют, заставляя руки притянуть на себя тяжесть тела, а живот скручивает спазм.

Рука мужчины собственнически сжимает ее грудь, цепляя большим и указательным пальцами в захват сосок, и она не выдерживает- всхлипывает с болезненным стоном- от боли и желания одновременно. Выгибается дугой. Её тело живет своей жизнью. Элисса в буквальном и переносном смыслах чувствует себя безвольной тряпкой, заключенной в марионетку, полностью управляемую этим опасным мужчиной. Он прекрасно это понимает и потому победоносно хмыкает. И в то же время, его хрипота и дрожь выдают ответное желание. Он сам тоже на пределе.

— Я уже задавал тебе этот вопрос, Эли… Зачем этот цирк? Чего ты добиваешься, провоцируя меня? Этого?

Еще один болезненно-сладкий щипок за грудь. Но рука теперь не замирает, а движется ниже, сжимает талию, пальцем цепляя пупок и спускаясь вниз.

— Встречный вопрос… зачем этот цирк?– она еще надеется, что удастся противостоять, что может играть на равных,– Ааа…– последние слова тонут в ее агонии. Руки уже затекли, в животе огонь. От его манипуляций все вокруг плывет. Она в аду или в раю? А когда грубая и опытная рука накрывает промежность, Эли начинает яростно трепыхаться, как бабочка, пойманная в банку.

— Влажная…– шепчет ей в рот, так и не подарив даже крошечного поцелуя,– для меня… Ты всегда течешь, когда меня видишь, сладкая девочка?

Болезненно жмурится, поэтому не видит его порочную ухмылку, делающую мужественное, почти всегда каменное лицо одержимым, но чувствует ее- по тону, по интонации.

— Не для Вас…– остатки гордости все еще заставляют предпринимать нелепые попытки ему противостоять хотя бы словами. Тщетно.

Когда его палец входит в нее, как по маслу, а к нему тут же, без церемоний, присоединяется второй, в легких снова нет воздуха, а с губ срываются нечленораздельные стоны.

— Маленькая лживая сучка,– выплевывает и щелкает по клитору умелым взмахом, заставляя ее громко закричать,– я ведь знаю, что ты бросила взгляд на этого нелепого сопляка только для того, чтобы выбесить меня… Не получится… На меня смотри!

Сжимает клитор, одновременно тараня ее пальцами, зажимает второй рукой горло, чтобы поднять и зафиксировать ее лицо, потерянное в стыде и удовольствии.

Сколько ему понадобилось, чтобы свести ее с ума? Счет времени потерян. Есть только ее стоны, влажно-пошлые звуки от яростно таранящих ее лоно пальцев и его хриплое дыхание.

Когда всполохи первого в жизни оргазма с мужчиной накрывают Элиссу, как обвал камней из-за землетрясения, когда голова окончательно потеряна, а ноги уже не держат, заставляя руки судорожно брать на себя всю тяжесть больше не принадлежавшего ей тела, она видит мир размашистыми мазками художника, одаренного дьявольским талантом. Это совершенно. Это ни на что не похоже. Это кратчайший путь к звездам. Это чувство, заполняющее каждую клетку, перед которым отступают и стыд, и сожаление, и все условности этого мира… И лишь его глаза пылают перед ней во всей своей фатальной четкости, клеймя.