Онлайн книга «Туарег. Золотое проклятие»
|
Ты нужна мне, как вода… Иштар сильно сжимает браслет в руках, жмурится до рези в глазах, несколько раз яростно стучит кулаками по кровати, а потом отшвыривает и книгу, и браслет от себя… Ложь… Ложь… Все это ложь… Мираж… Ее серебряный мираж… И в этот момент отчаяния ее вдруг ошпаривает другая догадка… Откуда эта книга именно в спальне? Она точно не клала ее в трюмо рядом с браслетом… И не брала из библиотеки для чтения перед сном… Все книги, в том числе по работе, она привезла в числе прочих вещей своего приданого и приказала расставить в библиотеке… Странно… Очень странно… Глава 22 Оказывается, человека можно пытать не только физически или ментально, напрямую воздействуя на него… Одна из самых действенных, изощренных форм пыток- одиночество в затворничестве… Когда в ушах начинает звенеть от молчаливого диалога самого с собой… На третий день, когда единственным человеком, кого видела Иштар за все время, оказалась молчаливая горничная- эфиопка, приносившая и уносившая еду, она была готова лезть на стену. Не только мозг, казалось, кипел. Она чувствовала в буквальном смысле агонию по всему своему телу- даже соприкосновение кожи с простынями жгло, не помогали ни ванная, ни душ, хоть Иштар и сидела часами под водой, смотря в одну точку. На четвертый день еду ей принесла Рукийя- и это вселило сумрачную надежду в девушку, что, наконец-то, удастся хоть с кем-то поговорить. — Что происходит? Где Луэй?-спрашивала она, в буквальном смысле вцепившись в рукав испуганной помощницы. — Не велено с Вами говорить, Ваше высочество… Простите,– отнекивалась та, но Иштар точно знала характер помощницы, она умела ее подавлять. Это сейчас и делала, давя своей настырностью. — Прошу меня, скажи… Я с ума схожу… Что тебе известно, Рукийя? Где брат Луэйя? — Я ничего не знаю,– пыталась увернуться от разговора девушка,-Господина нет уже третий день… Простите… Иштар заплакала. В очередной раз, хоть сейчас эти слезы были наполнены другими эмоциями- самыми пораженческими… Это были слезы обиды, отчаяния, слабости… Такие бывают у маленьких детей, сильно расстроенных… Руки опускались… Если он решил обречь ее на заключение в четырех стенах, она сойдет с ума… Уже начала сходить… Не зря карцер и камера-одиночка усмиряют нрав даже самых строптивых узников… — Не стоит плакать, госпожа…– вдруг сжалилась Рукийя, заговорив тихим, вкрадчивым голосом, – Вы, должно быть, оступились, раз наказаны, но… Господин любит Вас… Я точно знаю… Он очень сильно был расстроен в тот день, когда покинул Вашу комнату… Думаю, рано или поздно он сжалится над Вами и Вы снова сможете вернуть его расположение… От этих слов хотелось выть еще больше… Но Иштар нашла в себе последние силы утереть нос и попытаться вывести сжалившуюся помощницу на дальнейший разговор. — Рукийя, если я попрошу тебя позвонить моим родителям, ты это сделаешь? Они волнуются, наверняка… -спрашивает, утирая нос. — Нет, простите,– честный ответ уже в дверях,– с этим вопросом лучше к господину Луэйю… — А если попрошу связаться с королем? Мне нужно переговорить с Кадафом… — Это тоже исключено… И даже с госпожой Ваад… Его высочество Луэй отдал четкие указания… Что-то еще?-дежурно спрашивает она. Пытается снова вернуть их диалог в нейтральное русло, где она безэмоциональный свидетель. |