Книга Падая за тобой. Книга вторая, страница 69 – Иман Кальби

Он нес меня к машине, обняв коконом рук. Я вся в грязи и царапинах, тело гудело от изматывающего забега, между ног больно саднило от его вторжения, а еще я чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает его семя. Наверное, страшная, уродливая картина. Когда женщины мечтают об огромной, крышесносной любви, о страсти, о влечении, о роковом притяжении, они не понимают, что такие чувства-это не только розовая ваниль на страницах книг. Это вот такая уродливая, граничащая с низменными инстинктами и прозой человеческой биологии картина, в которой подчас нет места красоте и нежности… А еще вдруг на меня только сейчас накатило осознание, что все эти дни, пока мы были вместе, мы не использовали никакой защиты… Это в каком же астрале я прибывала, что даже не думала об этом… Годы жизни с бездетным Капиевым напрочь отбили у меня мысли о необходимости предохраняться… И теперь в голове била еще одна пугающая мысль- у меня ведь задержка… Пару дней пока, но все же…

Подъехали к дому, так же ничего не говоря вытащил меня на руках из машины, занес прямиком в ванную. Поставил в душ, снял с меня все вещи, а я даже не сопротивлялась, молча позволяла ему делать все, что хотел, потому что сил не было ни на что. Включил воду, а я даже стоять на ногах не могу, залез со мной, прямо в одежде, прижал своим телом к холодной поверхности кафеля, словно я приколотая к стенду бабочка. Его руки стали мылить меня, смывая потоки грязи. Тело шипело, потому что вода и пена попадали на последствия моего забега по ночному лесу- порезы, ушибы и царапины. И я хотела от этой боли даже заскулить, но не заскулила, потому что сил не было даже на это. Зато плакала. Продолжала все это время беззвучно плакать.

А зверь был неутомим. Он снова распалился- наверное, всему виной наш слишком близкий контакт здесь, под струями воды, а может моя покорность или его прикосновения к моей коже- да что угодно, Алмаза могла возбудить во мне самая странная, непримечательная вещь, вроде того, как кусаю кончики волос, когда думаю. И теперь он снова целовал меня, снова сжимал в своих руках мои изгибы, а потом приподнял, раздвинул мои ноги и вошел, замерев. Я поморщилась от боли, а он выдохнул в губы.

— Расслабься, Лала. Не усложняй все для нас. Не противься природе. Я не хочу больше тебе делать больно. Давай же… Прими меня, как подобает принадлежащей мужчине женщине, усмири эту проклятую ярость внутри…

Его рука снова потянулась к моей груди, но я так и оставалась напряженной. Он чувствовал это и начинал все сильнее нервничать и злиться. Выругался, не выключая воды в душе, все так же со мной, обвитой вокруг его талии, вышел из ванной и прошел в спальню. За нами тянулся шлейф воды, на деревянном полу оставались капли и его мокрые следы. Мое тело начали колоть сотни холодных иголок от прохлады воздуха. Вот я и снова возвращена в склеп свой любви… Лишенная иллюзий, поставленная на свое место…

Он положил меня на кровать, не давая сдвинуть ноги, и резко накрыл мою плоть своим ртом. Я распахнула от удивления глаза. Не такой ласки я ждала сейчас от пылающего яростью Алмаза… Попыталась отстраниться, сгруппироваться, но он не дал, снова прорычав на меня вместо слов. А потом я поняла, что речи о ласке не идет… Он начал меня вылизывать, вот только не как в прошлый раз. Теперь это было так грубо и так напористо, что тело непроизвольно простреливали волны болезненного, слишком чувствительного, на грани, удовольствия. Это было… снова так по-звериному… После того ужаса в лесу он снова действовал, как зверь.