Онлайн книга «Таифская роза Адама»
|
— И что это было? — спрашивает он голосом, от которого по оголенной спине сразу мурашки, — что за самовольство? Его выражение лица строгое, но ей кажется, что там, на дне изумрудных глаз, играет озорство… — Репертуар был подобран безвкусно. — Безвкусно? — вскидывает бровь, — в этом доме нет ничего безвкусного. За исключением твоего неповиновения. Оно как раз моветон. Теперь бровь вскидывает она. — И Вы для этого остановили мое выступление и решили лично об это мне сообщить? Не мелко для правителя? — Шейх Макдиси, — говорит он. — Простите? — Никто не смеет в этом доме обращаться ко мне без должного уважения. Тем более ты. Для тебя я Шейх Макдиси, Ваше величество или Господин… — Я не часть Вашего дома… Он снова впивается в нее взглядом — острым, хищным. Ника невольно ловит себя на мысли, что какие бы слова они сейчас друг другу ни говорили, диалог между его внутренним мужчиной и ее внутренней женщиной продолжается, он не прерывался с того самого момента, как она вышла на сцену. И сейчас эти внутренние «я» поют друг другу совсем другие песни. — И почему же ты считаешь подобранный репертуар безвкусным? Ты осмеливаешься ставить под сомнение признанных гениев и их творения? — Вопрос в уместности и избитости. Кого Вы желаете удивить иконными произведениями для виолончели, шейх Макдиси? Ваши гости могут послушать их в любом театре или консерватории. Это неоригинально, Вы же претендуете на оригинальность и эксклюзив. Кармен — не стандартное произведение для виолончели, но истинный мастер сможет именно на этом инструменте открыть его суть, его душу именно так, как не сможет даже целый оркестр. Вообще, я убеждена, что Кармен — это не про оркестр, да простит меня великий Бизе… Ей показалось, или его глаза засветились как-то ярче, насыщенней? Это его интерес заиграл в них новыми оттенками? Шейх взмахнул рукой, приглашая ее за собой. Они вышли через те самые двери, из которых он появился. Оказались на залитой закатным солнцем террасе с красиво сервированным столом для двоих. Пригласил ее присесть. Услужливый официант материализовался, словно из воздуха. Мастерски открыл «Кристалл» (прим. — марка шампанского) в два движения — поддев ножом пробку после пары выверенных ударов по дну, тут же прикрыв озорное желание пузырьков вырваться наружу. Через минуту два тонких хрустальных бокала были наполнены золотистой игристой жидкостью. — Я не пью шампанское, — ответила Ника с вызовом. — Неправда. Ты рискуешь. А шампанское не пьет тот, кто не рискует. — Клише, — хмыкнула она. — И с чего Вы взяли, что я рискую? — Ты осмелилась бросить мне вызов своей непокорностью, нарушением заведенных порядков, выставив меня дураком в глазах моих гостей, недоуменно прожигающих программку глазами, когда то, что ты исполняла, не соответствовало заявленному. — Это не риск. Это расчет… — В чем расчет? — В том, чтобы оказаться здесь. — Даже если так, на первых аккордах знакомства уместно лишь шампанское. Оно интригует. — Я люблю красное полусухое. Оно интригует. — Снова моветон. Красное вино — это уже зрелая история, это погружение в суть. А мы только на поверхности. Для красного нужна совсем иная атмосфера… — Адам протянул ей бокал, — чин-чин… Чокнулись хрусталем своих бокалов от Баккара. Ника не была сильна в брендах, но по чистому, мелодичному звону поняла, что это именно тот самый культовый хрусталь… |